Я слишком много думаю…

– А вот и нет! – воскликнула я. Внутри нарастало раздражение. – Я нахожу в интернете интересные рецепты и каждый день готовлю что‑то новое! Очень вкусно получается.

– Да ну? – в голосе мамы звучали насмешливо‑снисходительные нотки.

– На прошлой неделе получилась изумительная сырная запеканка! – отчаянно защищалась я. – А ещё грибные котлеты и овощное рагу…

– Ладно‑ладно, – небрежно перебила мама. – Главное, кухню не сожги!

– Ма‑а‑м! Это было всего один раз! И мне было семь лет!

Я принялась легонько биться лбом о стену. В принципе, разговор с мамой – это оно и есть. Ей ничего не докажешь, хоть лоб разбей.

– Мне нравится, как я готовлю, – упёрлась я. – Не зря ведь люди говорят, что двум хозяйкам невозможно ужиться на кухне. И это правда. Теперь я могу готовить по своему вкусу. Как мне вздумается и как мне хочется. Без твоего придирчивого надзора.

Мама что‑то невнятно и возмущенно пробормотала, а потом повысила голос:

– Не перенапрягай глаза и не сутулься, когда вяжешь, – резко произнесла она. – А то станешь слепой и горбатой. Кто тебя такую замуж возьмёт?

– Не знаю. Может, Квазимодо? – предположила я. – Ему бы понравился Лиловый Дом. Здесь куча горгулий, чердаков и башен…

– Я с тобой серьёзно говорю! – оборвала меня мама. – Твой брат уже нашел невесту заграницей!

– Какой молодец, – пробурчала я.

– А как у тебя на личном фронте? Или надеешься на свою дурацкую тактику «Просто подождать»? – въедливо спросила мама. – Так можно и сорока лет дождаться!

Я запрокинула голову и отдалила трубку от уха. Пора заканчивать, а то снова поссоримся.

– Ш–ш–ш… – зашипела я в телефон. – Ой! Что–то связь обрывается! Ш–ш–ш…

– Дар… Дарантия! – озадаченно вопила в трубку мама.

– Ш–ш–ш… Люблю тебя! Передавай папе привет! Ш–ш–ш… На праздниках к вам заеду! Привезу вкусняшек и подарков! Ш–ш–ш…

Я положила трубку и свободно выдохнула. Как же хорошо, что я могу позволить себе жить отдельно! Положила трубку – и поток давления оборвался. Красота!

Пританцовывая, я зашла на кухню и поставила чайник.

– Э‑эх. Жаль к чаю ничего вкусненького не осталось, – осознала я, глядя на пустую тарелку от вишневого пирога.

Я уныло облокотилась о стол. Сладости закончились, нужно идти в магазин. Здесь уже не сработает тактика «Просто подождать». Ведь не существует такого чуда, которое бы подсунуло мне прямо под дверь что‑нибудь…

Мои размышления прервал стук в дверь. Я закопалась глубже в свитер и настороженно устремилась в коридор. Кто это может быть?

Я тихонько, на цыпочках, подошла к двери и приоткрыла. На пороге никого не было. Но оказался бумажный пакет со свежими, румяными булочками!

Над булочками лежит записка:

«Для безгранично доброй мадемуазель от Шумного Соседа.

P.S. Ваш совет сработал! Я просто подождал и рано утром окно спальни открылось само!»

Я выглянула за дверь, но соседа уже не было. Улыбнувшись, я сразу откусила хрустящий край булочки. Она ещё теплая! Пахнет ванилью и корицей.

– Какая вкуснятина! – причмокнула я и побрела обратно в кухню. На душе стало так тепло, будто его согрели лучиками солнышка. – А сосед – приятный парень! Зря я на него взъелась.

Как только высыпала булочки на стол, в дверь опять постучали. Я суетливо поправила волосы и побежала открывать.

– Проснись и пой! – бодро воскликнула Ника, ворвавшись в коридор.

За ней последовала смущенная Зоя:

– Мы тебе печенья принесли! То самое, для которого брали сахар, – она протянула мне корзинку с угощением.

– О! Проходите! – улыбнулась я и указала на кухню.

Девчонки поразительно свежи и красивы. Ника при полном макияже и с гладкой укладкой на голове. Зоя тоже прихорошилась – завила волосы и подкрасила глаза.

– Чего зажатая такая, как не родная? – щелкнула меня по носу Ника.

– Ужасно выгляжу. Ещё не умылась и не причесалась, – я закопалась в свой спасительный свитер.

– Пф‑ф! Ерунда какая! Ты очаровашка! – Ника потрепала меня по щеке. – Видела бы ты МЕНЯ спросонья! Только детей пугать.

– Мы ненадолго, – предупредила Зоя. – После обеда заедет хозяйка, у которой мы снимаем квартиру. Она любит печенье, поэтому мы решили её задобрить и напечь целых три порции.

– Да‑да. Ещё нам нужно прибраться в комнатах и выглядеть паиньками, – добавила Ника, картинно поправив идеальные волосы.

– Мы и есть паиньки! – настояла Зоя.

– Говори за себя, – хихикнула Ника. – Кстати, Дарантия, а сколько тебе обходиться снимать эту квартиру?

– Я не снимаю эту квартиру. Я её… купила.

– Что?! – ошарашенно воскликнули Ника с Зоей.

Зоя выронила корзинку. Печенье рассыпалось по всему столу.

– Ты крутая! – зааплодировала Ника. – Вязальный бизнес намного прибыльнее, чем я думала!

– Ну… мне повезло найти клиентов, которые ценят ручную работу, – признала я без ложной скромности. – К тому же… Я купила эту квартиру по смешной цене. Она почти вдвое дешевле всех остальных в Лиловом Доме.

– Почему? – с интересом спросили сестры.

– Из‑за Джонателло, – ответила я.

– Кого? – Ника и Зоя недоуменно переглянулись.

– Пойдёмте на балкон. Покажу.

Я направилась к балконной двери, попутно рассказывая:

– Увидев объявление в газете, я даже глазам не поверила. Спросив у хозяйки причину такой дешевизны, я так и не получила внятного ответа. Она пролепетала про какого‑то Джонателло. Мол, никто не может вынести его взгляда. Он отпугивает всех покупателей. Тогда я не знала, кто это. Но была ему благодарна. Лишь потом я поняла, о ком речь.

Мы вышли на балкон и прислонились к перилам.

– Джонателло – это он, – я указала на часовую башню, которая темнела напротив нас.

Девушки уставились вперёд и побледнели.

Над часами сидит каменная статуя. Это красивый мужчина с вьющимися волосами и хмурыми бровями. Мужчина задумчиво глядит вниз, подперев подбородок одной рукой. За его спиной распахнуты мраморные крылья. Мощные. Страшные. Совсем не ангельские, а скорее демонические. Перья острые, как кинжалы. Угрожающе торчат во все стороны.