Я вижу тебя изнутри

Нубис покачал головой.

– Нет, эпидемию мы не пропустим. К сожалению.

В больнице они попали, по выражению Катиного деда, «как кур в ощип». Кто‑то из врачей по нитям попросил Нубиса сразу перенестись на первый этаж, в приемник скорой помощи: поступили новые больные. Так что Катя заранее надела перчатки и попросила мага сделать ей воздушную защиту.

– Только все равно не стойте возле больных, поднимайтесь сразу в лабораторию, – сказал он, закончив, и ухватил ее за руку.

Катю ударил по ушам страшный гвалт, по глазам – яркий зеленый свет приемника скорой, а вот запахи сквозь защиту не проходили. Их выбросило прямо в коридор, где о чем‑то громко и тревожно гомонили больные и младший персонал, а на висящих в воздухе носилках лежал человек, парень лет двадцати. Хотя возраст Катя определила с большим трудом, скорее по одежде, потому что малиновое лицо с закрытыми глазами и усыпанные бляшками сыпи руки не давали этого сделать. Парень нехорошо, бессознательно дергался – похоже, у него были температурные судороги. Возле него с небольшими воздушными хлопками появилось еще два врача‑черных мага: один, помоложе, сжимал в когтистой лапе коробочку‑диагноста, словно спасательный круг, другой, постарше, рывком поднял вверх и раскрыл на краю носилок чемоданчик с кучей реанимационных лекарств.

Нубис, подскочив к носилкам, сразу же закрыл глаза и больше их практически не открывал, поскольку вцепился в нити.

– Сердце – тахикардия, аритмия… Давление держим… Температуру срочно сбросить, – слушала Катя его обрывистые реплики, обращенные ко второму врачу. Тот одной рукой прижал к шее парня пробирку с лекарством, а другой стал делать медленные гладящие движения в воздухе, которые с каждым разом замедлялись – так, ловя нити электрических импульсов, черные маги снижали людям ритм сердца, если он был неровным или опасно быстрым. Кубик‑диагност, который успел поставить рядом младший врач, сделался из траурно‑желтого чуть голубоватым, значит, старший врач делал все правильно. Видимо, это был опытный кардиолог Кинеций, про которого Катя много раз слышала.

Нубис тем временем не спеша, но и без пауз брал другие пробирки и по очереди прислонял к больному. В конце концов лицо парня стало чуть менее красным и напряженным, судороги прекратились. Но Катя ясно видела, что если он и раздумал помирать сию секунду, то вполне может сделать это по дороге в реанимацию или вообще сразу же после того, как Кинеций перестанет сдерживать его сердечный ритм.

Нубис, конечно, это тоже понимал – его руки быстро скользили по жизненным нитям больного, рисуя в воздухе кривые ромбы. Глаза он и Кинеций не открывали, поэтому то, что молодой врач вдруг взял пустую пробирку и накачал в нее собственной крови, увидела только Катя. Нахмурившись, она подалась вперед. Что это он собрался делать?

А молодой маг вдруг своей глупой, трясущейся от волнения лапой полез с пробиркой к шее больного! Кровь черных магов повышает регенерацию, ускоряет обменные процессы… Увеличивает количество лейкоцитов!

– Э‑э‑э‑э!!! – заорала Катя на весь приемный покой, кинулась к магу и выбила пробирку из его лапы. Маг басовито взвизгнул. Старшие врачи тут же открыли глаза и уставились на нее: во взгляде Нубиса была привычная претензия.

– Он в него чуть крови своей на качнул, чего вы тупите! – гаркнула Катя. – Куда ему иммунитет повышать, он и так сейчас врежется от этого иммунитета!

Нубис прервал ее кивком и поднял перед младшим коллегой шлагбаум из собственной руки:

– Восьмой доктор Астис, отойдите. В этой болезни наша кровь не помогает…

Цвет лица больного, как жуткий светофор, сменился с красного на зеленый, он нехорошо застыл. Видимо, из‑за этой возни с пробирками Кинеций выпустил нити сердца, и теперь оно встало. Кубик‑диагност побелел, врачи, как ни странно, побледнели тоже: их кожа из светло‑коричневой стала землистой. Кинеций принялся быстро рыться в сердечных нитях – со стороны это выглядело так, будто он отчаянно ищет невидимый предмет в невидимом ящике, – Нубис дергал и поправлял что‑то свое – то ли температуру, то ли давление, Катя от невозможности помочь грызла собственную губу. Больной лежал вытянувшись и не дышал. Но вот Нубис потянул за что‑то, и грудь парня с шипящим звуком поднялась. Кинеций изловил сердечные нити и мрачно, равномерно задергал их. Отстраненный от работы Астис держал себя за косу, в которую были заплетены его волосы, и быстро отгрызал ей кончик. Никто не кричал, как в фильме, «мы его теряем», и никто не матерился, как коллеги бывшего Катиного парня. Все думали.

Наконец на Нубисовом лице появилось что‑то вроде хмурой догадки – Катя уловила эту смену и насторожилась, не понимая, что он хочет сделать. Нубис сменил положение рук в воздухе и принялся перебирать пальцами, будто играл на мелком гребешке. Кинеций издал вопросительный возглас на грани инфразвука – почти ничего не было слышно, только завибрировал пол.

– Костный мозг, – отозвался Нубис. – Отключаем ему иммунитет.

– Так ведь он от вируса сразу умрет! – возразил Астис.

– Вирус не был найден. Отключаем. Иначе умрет не от вируса, а от своего иммунитета, – сказал Нубис отрывисто, не переставая копаться в нитях. – Второй доктор Кинеций, поставьте вокруг него воздушный фильтр, внутрь пузыря дезинфекцию…

Кинецию дважды объяснять было не нужно: судя по всему, ход мыслей Нубиса у него возражений не вызывал. Катя с большим интересом смотрела, как маги шаг за шагом, пользуясь и лекарствами, и специальными приборчиками, которые позволяли разборчивее видеть клеточные и молекулярные нити, блокируют работу костного мозга. По ходу дела Нубис вызвал еще и Кирцу, которая, сияя кислотно‑зеленым балахоном, пристроила к парню мобильную систему для очистки крови – излишки лейкоцитов нужно было срочно убрать, чтоб не начался сепсис. Прозрачные кольцевые шланги системы вскоре окрасились красным: кровь пошла чиститься, но Катя знала, что это небыстрый процесс. Нубис с Кинецием закончили быстрее, опустили натруженные воздушным «дирижированием» руки и открыли глаза одновременно с больным. Несчастный парень, хоть и весь замученный, был, несомненно, в сознании. Лицо его даже немного порозовело, и сыпь на руках опала.

– Помогите… – прохрипел он жалобно.

– Мы этим и заняты, – проворчал Кинеций: он был еще постарше Нубиса, ходил всегда в черном и немного напоминал ворону. Неудивительно, что его карканье парнишку не ободрило: тот перевел полный надежды взгляд на Катю. Та неловко улыбнулась, помахала ему, будто он куда‑то уезжал, и, с облегчением отвернувшись, обратилась к Нубису:

– И как он теперь без иммунитета будет?

– Без иммунитета он будет жить, – резонно ответил черный маг. – Пока мы не разберемся, в чем дело. Восьмой доктор Астис, переводите его в пятую палату к другим больным.

Случай с пареньком взбудоражил всю больницу. Врачи несколько раз собирались на мини‑консилиумы и пытались понять, почему при полном отключении иммунитета болезнь не добила больного, а наоборот, отступила. Значит, это не вирус? Но откуда же все признаки заражения? Они даже провели осторожный эксперимент, попытавшись включить костный мозг обратно. Тут же зашкалила температура, полезли лейкоциты, и больше эксперимент не повторяли. Но Нубис был прав: отрубленный иммунитет – это, конечно, не выход, а временная мера для выживания. И, учитывая, что нужно было постоянно находиться под стерильным воздушным колпаком, а имеющиеся в теле «родные» бактерии так и норовили воспользоваться случаем и размножиться, – мера не такая уж хорошая. Так что другим больным костный мозг пока отключать не стали: их состояние не было критическим.