Я вижу тебя изнутри

– Да нет, вы что! – Катя расхохоталась так, что брызги сока, который она до того отпила, почти долетели до лица Анубиса. Тот брезгливо отшатнулся, сделав непонятное движение рукой, и сказал:

– Вы лучше пересядьте вот туда, поближе к супругу Олеси, Делию. Он хотя и ученый, но по манере поведения тоже как с дерева слез: вы с ним лучше найдете общий язык.

Катя удивленно уставилась на него, пытаясь вспомнить хоть что‑нибудь о правилах поведения за столом, но быстро сдалась и сказала с досадой:

– По‑моему, я опять что‑то не то делаю, да? Вы же на это вроде намекаете? Я просто в гостях очень редко бываю.

Анубис с астматическим свистом набрал в грудь воздуха и четко сообщил:

– Вы в меня плюнули, пока смеялись.

– Правда? Куда? Давайте вытру, – предложила Катя и потянула из‑под тарелки огромную салфетку. Анубис быстро прихлопнул другой конец салфетки когтистой рукой и сказал:

– Не надо, я уже остановил ваши брызги воздушной нитью. Можете идти.

Прозвучало это примерно так же, как у профессора, которому они сдавали госэкзамен на пятом курсе, и Катя действительно машинально встала. Теперь она еще меньше понимала, как следует поступить. Наверное, и правда лучше пересесть, но перед этим, по идее, стоит извиниться.

– Ну, вы простите, если что, Анубис, – сказала она добросовестно и осеклась, заметив на его тощем лице признаки еще большего недовольства.

– Почему вы меня так назвали? – резко спросил он.

– Потому что вы так представились. Я тоже удивилась. Родители у вас большие оригиналы – назвать ребенка в честь египетского бога смерти. С другой стороны, у меня коллегу зовут Иаков. Так что я понимаю: всякое может быть.

– Меня зовут Нубис, – помолчав, сказал он. – Безо всякого начального А, и значение моего имени не имеет отношения к богу смерти.

– А, – неловко сказала Катя. – Вот это здорово. А то я подумала: бывают же ненормальные, так ребенка называть. С другой стороны, если вы врач, то к богу смерти вы все равно немного имеете отношение. Или вы, как я, в лаборатории работаете?

– Нет, я больше в больницах, либо читаю лекции в институтах.

– Значит, я правильно угадала, вы мне моего профессора в вузе напомнили. А какая у вас специальность?

– Болезни магов: эндокринные и те, которые вследствие повреждений. Но в последнее время я больше занимаюсь людьми, это занятнее. У них болезни куда разнообразнее, чем у нас.

– У вас – в смысле у магов? – уточнила Катя. Нубис кивнул.

Вот оно что! Пространство будто беззвучно лопнуло. Но удивления Катя по‑прежнему не чувствовала: она с момента входа в комнату ожидала чего‑то в таком роде. С одной стороны, как ученая, она не верила в сказки и чудеса, а с другой – отрицать очевидное тоже ненаучно. Да и чудеса – это чаще всего обычное непонимание еще не открытых свойств Вселенной. «Маги» было, наверное, названием нации, а не синонимом слова «волшебники». Ну не колдуют же они, в самом деле? Хотя все эти разговоры про молекулярные и воздушные нити…

Впечатление сна наяву еще сгустилось, но одновременно Кате стало так любопытно, что даже руки вспотели.

– Слушайте, – сказала она Нубису, – я тут как‑то поздновато пришла и немного пропустила. Вы можете вкратце рассказать, чем именно «маги» отличаются от людей? В смысле, не внешне, а органически.

Это был довольно‑таки рискованный вопрос: вполне возможно, что если ты пришел в эту конспиративную квартиру, то по умолчанию должен быть в курсе, кто такие маги. Катя даже незаметно напряглась и заранее привстала с табуретки. Но Нубис, на удивление, просто кивнул и принялся отвечать очень охотно и подробно, тоном опытного лектора, и даже кое‑что чертил на салфетке острым когтем. Катя пристально глядела на него все расширяющимися глазами, навалившись на стол, и изредка, когда иссякала тема, подкидывала новый вопрос. Теперь, среди знакомых медицинских терминов, она наконец‑то почувствовала себя в своей тарелке.

– Маги, то есть долгоживущие гуманоиды с кремниевым скелетом и способностью видеть нити предметов, самостоятельно возникали на разных планетах, – размеренно говорил Нубис. – На нашей планете, Лине, мы относимся к роду прокрухтовых – хищников, которые примерно схожи с земными кошачьими. Неудивительно, учитывая, что наши миры считаются параллельными… – он замолчал и строго посмотрел на Катю, которая от всей этой информации издала какой‑то громкий звук. – Вы что‑то хотели спросить?

– Ну… да. Почему «считаются параллельными»? – с трудом выкрутилась Катя.

– Потому что это вульгарный термин для тех, кто плохо учился. Правильнее будет изучить концепцию мультивселенных у ваших и наших ученых. Но если коротко, то всегда были проходы, которые позволяли перейти с планеты на планету. Правда, видны они были через нити, так что найти их могли только маги, да и то самые образованные. Прямые проходы, доступные всем, нужно делать искусственно, и за этим строго следят и наши, и ваши власти. Еще одно доказательство так называемой параллельности – это некоторое смешение реальностей, – продолжал Нубис, как по писаному, без пауз. – Например, понимание языков друг друга или то, что мы спокойно можем приходить на Землю, хотя здесь нет магов: нас воспринимают как «своих».

На этом моменте рассказа Катя выдохнула и наконец перестала пытаться выжать из себя удивление. Нубис же продолжал лекцию. По его словам, кроме магов на Лине обитали и обычные, похожие на землян, люди. Но маги появились раньше, тогда, когда условия на планете были близки к невыносимым, поэтому могли обходиться по часу без кислорода, переносили экстремальные температуры, да и вообще их было трудно повредить из‑за крепкой кожи и хорошей регенерации.

На этом Катя попросила коллегу остановиться подробнее. Оказалось, регенерация шла быстро за счет неких «черных клеток» (Катя сразу решила, что это аналоги лейкоцитов) в маговской крови. Еще черные клетки позволяли магам «колдовать», то есть видеть те самые «нити», идущие от всех предметов и существ в мире, и изменять их. Что они называли нитями – электрические поля, радиоволны или все сразу – было неясно. Зато Нубис объяснил, что умение воздействовать на все вокруг через нити появилось как мощный механизм приспособления и помогло магам выжить на древней недружелюбной планете.

Правда, насколько Катя поняла, чтобы «наколдовать» что‑то вразумительное, маг должен был изучить физику, химию, математику и биологию на уровне выпускника университета.

Нубис закончил описывать свойства черных клеток и вдруг почти приветливо спросил:

– А вы сами, как исследователь, чем занимаетесь?

– В основном биохимией… – протянула Катя, дожевывая салат и поспешно раскладывая в голове сведения о целом новом мире. – В последнее время изучала воздействие на беременных лекарств… А, вы наших названий не знаете. Дайте‑ка салфетку, я попробую расписать формулу воздействия…

– Интересно, – сказал Нубис через пятнадцать минут объяснений.

– На деле не особо, – призналась Катя. – Тема успела устареть. Уже и зарубежные исследования появились, и вообще, во многих странах это лекарство с производства снимают, а я зачем‑то бегу… как это там говорят… позади паровоза.

– Так возьмите другую тему, если эта бесполезна.