Земля мертвых. Боги войны

Выбравшись из галереи, я подошёл к учёному, который ждал меня с планшетом в руке. Глаза умника возбуждённо блестели.

– Думаю, нам следует вернуться к вездеходу, – сказал он, демонстрируя какие‑то графики на экране планшета. – Наблюдается очень странная геомагнитная активность. Посмотрите, нарастающая амплитуда и энергия. Возможно, эту активность провоцирует наше присутствие… Я бы не стал рисковать.

С сожалением глянув в сторону галереи, которая так и осталась необследованной, я согласно кивнул и сказал:

– Возможно, вы правы. Рисковать сейчас не стоит.

Ехать задним ходом, точно следуя курсу, на многосекционном вездеходе вручную, наверное, было бы нереально, несмотря на камеры заднего вида. Но, к счастью, мне удалось настроить круиз‑контроль на нестандартный режим работы. И в точно заданное время мы двинулись в путь.

К закату погода сильно испортилась. Пурга мела сплошной стеной. Учёные сочли это хорошим знаком: по их мнению, переход через границы Зоны с высокой вероятностью должен сопровождаться эффектами выброса энергии, которые могут проявляться и в виде атмосферных явлений.

Я смотрел на экран, где отображалась информация о спутниках ГЛОНАСС в зоне видимости. Любая регистрация контакта означала бы, что нам удалось вырваться, но таблица, как и прежде, оставалась пустой.

Время приближалось к полуночи. В конце концов я попросил Ивана активировать ручной терминал – вдруг встроенная антенна и правда вышла из строя? Но нет. Ошибки не было. Мы всё ещё были внутри Зоны.

За полчаса до полуночи я решил остановиться. Очевидно, попытка была неудачной, и дальше рисковать не следовало.

Как только я отключил трансмиссию, пурга вдруг прекратилась. Сквозь лобовое стекло я видел, как стена снега отступает куда‑то в ночь, открывая вид на звёздное небо. А на экранах камер заднего вида было море в пенных барашках, белеющих в свете ущербной луны. Мы остановились в каком‑то десятке метров от обрывистого берега.

Вздохнув, я снова активировал трансмиссию и отъехал от обрыва метров на сто. После этого спустился вниз, где ждали учёные, и раздал снотворное.

Пробуждение на второй день вышло более лёгким. Возможно, организм начинал привыкать к снотворному. Или же я сам психологически адаптировался к экстремальным условиям и смог должным образом настроиться. Как бы то ни было, я выспался.

– Ну что, будем пробовать вырваться морем? – спросил Лев за завтраком. В этот раз на завтрак пришли все одновременно; на меня смотрели три пары глаз.

– Конечно, будем! – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. – Должно получиться, я думаю. Море – оно такое. При должном подходе может вывести куда угодно.

Иван улыбнулся и кивнул.

– Надеюсь, вы правы, – пробурчал Михаил, отхлебнув кофе. – Нужно использовать все шансы. Это точно.

Всё с самого начала пошло не так. Несмотря на то, что я внимательно прочитал инструкцию от катера, которая в распечатанном виде хранилась на ходовом, это не сильно помогло освоить азы управления. Это только со стороны так кажется: что сложного? Запустил движок, взлетел и рули туда, куда тебе надо. На самом деле посудина была неожиданно тяжёлой для своего размера, инертной. Волны и ветер не давали толком взять курс. И лишь пару раз едва не опрокинув нас, неудачно подвернув под очередную волну, я наконец уловил основной принцип и дальше вёл катер уже осознанно.

Инерциальной системы навигации тут не было. Только стандартный приёмник сигналов западной системы GPS. Поэтому курс приходилось держать, что называется, на глаз.

Я сориентировался по картам, которые были загружены в бортовой компьютер, и нацелился на небольшой необитаемый остров в ста пятидесяти милях от побережья Новой Земли – просто чтобы выбрать направление. Неясно было, сработает ли такое ориентирование внутри Зоны; скорее, это была перестраховка на случай, если нам действительно удастся выбраться. Выходить по радио на связь с катера противника сразу было бы не очень разумно. А так, добравшись до островка, мы бы получили временную фору, которая позволила бы командованию разобраться, что к чему, а не пытаться нас сразу уничтожить.

Впрочем, все эти усилия оказались напрасными. Уже ночью, где‑то за час до полуночи, мы увидели знакомый силуэт берега. Над морем, как выяснилось, Аномалия работала точно так же, как на суше.

Примерно в миле от берега у нас закончилось горючее. Конечно, снотворное я захватил с собой, но спать в катере без хода, не пришвартовавшись к берегу, было равносильно самоубийству.

Нам сильно повезло: ночной бриз прибил нас к берегу, в каких‑то десятках метров от ангара.

Спрыгнув на сушу, мы миновали базу и добежали до оставленного возле обрыва вездехода.

До полуночи, уже ощущая действие снотворного, разогнав подчинённого и научников по каютам, я едва успел вывести машину из консервации, завести двигатель и установить температурный режим. Вырубило меня прямо на ходовом.

Наутро у меня жутко затекли поясница и ноги. Пока я разминал несчастные мышцы, видимо, стонал так громко, что на ходовой пришёл Иван, в одном термобелье и чёрных шлёпанцах.

– Тащ капитан, всё в порядке? – спросил он обеспокоенно.

– Да, да… о‑о‑о‑ох… всё отлично! Главное, что успели, – ответил я.

– Давайте помогу. – Лейтенант протянул руку, помогая мне подняться с палубы.

– Благодарю, – кивнул я, принимая помощь. – Научников проверял? Как они?

– Нет пока, – лейтенант покачал головой, – я проснулся от… от вашего голоса. Беспокоился, что случилось.

– Ясно. Ну, пойдём проверим.

Каюта Михаила оказалась пустой. Лев растерянно глядел на смятую постель коллеги, где лежало нижнее бельё.

 

Глава 7

 

– Надо посмотреть, что с башнями… – первым заговорил Иван.

– Надо, – произнёс Лев бесцветным голосом.

– Не понимаю… Он же принял снотворное! – сказал я, от досады хлопнув ладонью по железной переборке.

– Понимаете, в чём дело, – тоскливо вздохнул Лев, – ни одно лекарство не даёт стопроцентную эффективность. Кроме того, у меня есть подозрение, что Михаил мог сымитировать его приём.

– Но зачем? Какой смысл? – удивился Ваня.

– Он ведь учёный, – сказал Лев. – Для него главное – первым открыть что‑то важное…

Башен действительно стало больше. А сами руины расползлись по берегу серым пятном, напоминая уже целый заброшенный древний город.

Мы не выходили из вездехода. Поднялись на ходовой; я занял место оператора. Не говоря ни слова, мы просто смотрели на силуэты башен на фоне прозрачного, выстуженного постоянным ветром неба.

– У нас плюс одна доза снотворного, – заметил Ваня.