Зеркало для никого

– Я думаю, Локи – один из студентов нашего университета. – Анастасия выглядела так, будто была на взводе. Она делала какие‑то пометки в электронном блокноте. Ее пальцы быстро набирали текст. Я попыталась заглянуть в ее записи, но ничего не поняла. Кажется, Анастасия одной рукой программировала, умудряясь шутить и пить пиво. Удивительно! Я не стала у нее спрашивать, что именно она делает, все равно не ответит. Вместо этого сфокусировалась на разговоре о Локи. Личность поэта была тайной. Может быть, поэтому он был столь популярен? Люди всегда стремятся прикоснуться к неизвестному.

– Локи просто актер, который понял, что может получить хорошую популярность и деньги, не угробив Рейтинг чтением стихов. Нам же всем полагается только порнушку смотреть, да программировать. Стихи для лохов и посетителей злачных местечек вроде этого. – Абени забрала у Анастасии сигарету и сделала затяжку.

Свет погас, разговоры тут же смолкли. На сцену вылетели два голографических ворона и принялись расхаживать по деревянному полу, недобро каркая, будто предвещали беду.

– Добрый вечер, – раздался голос из‑за сцены.

Изумительно выразительный голос, будто он мог передать все существующие человеческие эмоции. Локи вышел на сцену. Он ступал медленно, ни на кого не глядя, и казался тенью, отделившейся от стены. Его глаза были пронзительно черного цвета, цвет зрачка вовсе не отличался от радужки. «Линзы» – с легкостью угадала я. Лицо закрывала идеально черная стеклянная маска, похожая контурами на посмертные маски египетских мумий, которые нам показывали в рамках курса по истории. На его голову был наброшен капюшон из плотной, поглощающей все оттенки ткани.

– Он всегда выступает в компании этих воронов и всегда в маске, – тихо прошептала мне на ухо Анастасия. Она подалась вперед, жадно рассматривая фигуру Локи. Ее цепкий взгляд выхватывал каждый его жест. Казалось, она видела даже изменение воздушных потоков вокруг него. Я тоже с любопытством глядела на этого парня… мужчину. Он был строен и высок, за непроглядной темнотой плаща мелькали брюки, на ногах его чернели туфли с узкими блестящими мысами. Значит ступня у Локи узкая. Впрочем, на этом мои умозаключения и закончились. Контуры его лица было невозможно определить. Если бы я встретила его на улице, то никогда бы не узнала.

– Сегодня я хочу прочитать вам кое‑что новое. Надеюсь, вам понравится.

Голос его прозвучал с хрипотцой, он был низкий и тихий, но такой, от которого по коже побежали мурашки. Я с удивлением посмотрела на свои руки, светлые волоски на которых встали дыбом. Раздались сдержанные аплодисменты. Локи начал читать. Его голос вдруг стал злым, полным печали и гнева.

 

Я открываю глаза

Посмотрите, как я хорош,

Посмотрите, как я красив, я умен, я добр,

Я идеальный сын, брат, представитель своей расы, веры, неверия,

Я свет, я тот выбор,

Я идеал, которым вы хотите стать, я гарант доверия,

 

А потом я закрываю глаза,

А в них я тиран, я убийца, я грешник,

Я худшее проявление

Человека, зверя,

Я себя ненавижу,

Я ненавижу тебя за всю ложь, которой ты кормишь меня

С рождения.

 

А кругом Зеркала,

А кругом бесконечный театр,

Лицемерие

И одна лишь мысль бьется в моей голове:

Только бы Они не увидели, не узнали, не почувствовали,

Что я такой же, я грязный, я глупый,

И это волнение…

 

Я запрячу себя за картинками, за множеством очень красивых, но бессмысленных слов…

И мое поведение,

Лживое, насквозь фальшивое –

Оно скажет, покажет вам:

Посмотрите, как я идеален, как хороша моя жизнь!

Вы поверите,

ведь вы столь же прекрасны и лживы.

Не осудите,

Но примерите

На себя

Мои мысли, слова, поведение.

 

Захотите стать мной,

получить часть меня,

откусить часть меня.

Я вам дам. Подавитесь.

 

Вот и все откровение…

 

Локи говорил, а в каждом его слове я узнавала себя. Свои мысли и чувства, идеи, с которыми я просыпалась каждое утро, но которые, не осмеливалась выразить словами. Мне казалось, что невидимые Зрители ели меня живьем, заставляли стать той, кем я не являюсь. Жизнь словно по сценарию, неизвестно кем составленному. Ощущение, что я никак не могу повлиять на то, что со мной происходит.

Уже много лет в Зеленых городах было не принято читать или писать стихи. Поэзия считалась лишней для жизни, чем‑то устаревшим, ненужным. За интерес к поэзии можно было потерять большую часть Рейтинга. Читать Шекспира, Байрона или Рильке считалось нежелательным. Да и унификация языка не способствовала пониманию поэзии старых мастеров. Все песни давно писались на программах, которые сами подбирали к мотивам слова.