Зеркало для никого

Первым уроком сегодня шла физкультура. У нас она считается одним из самых главных предметов. Совершенство разума невозможно без совершенства тела.

Мы зашли в раздевалку, где сняли модные шмотки и надели спортивные костюмы. Девчонки не спешили выходить обратно в зал. Всем нравилось немного побыть собой, поговорить на любую тему, не стесняясь того, что на тебя смотрят сотни или тысячи Зрителей. Школьные раздевалки были одной из тех Слепых зон, где отключались все камеры.

– А потом он смотрит на меня своими щенячьими глазами и говорит: может, перейдем на новую стадию отношений? – рассказывала Амалия, пародируя своего парня. Вероятно, уже бывшего парня. Рукой она делала жест, будто собирается потрогать меня за грудь. – И я вижу, он не на меня смотрит, а вбок, ну ты знаешь, как когда за Рейтингом следят. Конечно, я ему высказала все, что о нем думаю. Я не телочка для поднятия Рейтинга. Если ему хочется, чтобы добавили просмотров за интим, пусть обратится в группу поддержки, – добавила моя подруга шепотом и прыснула. Все знали, что девчонки из группы поддержки убить готовы, лишь бы сохранить количество просмотров.

Парень Амалии, Шин, был в одном с ней кружке по веб‑дизайну. Он бегал за ней около года, а когда добился – радовался как безумный. Амалия была талантливой художницей и бунтаркой. На ее счету уже имелось несколько выигранных конкурсов по живописи. К тому же она отвечала за смену дизайна общих коридоров и даже умудрялась создавать логотипы для местных кофеен. Живопись сейчас в моде, а потому и Амалия в Тренде.

Количество просмотров у нее было намного больше, чем у меня, но оценки по десятибалльной шкале невысокие. Ее Рейтинг оставлял желать лучшего. Хорошо, что Амалия собиралась учиться на дизайнера одежды, ведь им многое прощалось. Она могла не следить за чистотой речи, могла одеваться как ей вздумается, и получать не только пятерки. И при этом все равно иметь будущее. Творчество подразумевало оригинальность, и Амалии можно было то, чего нельзя другим, менее одаренным ребятам в нашей школе. Шин же мне никогда особенно не нравился, а потому я даже обрадовалась, когда узнала об их разрыве.

Мы выходили из раздевалки, когда путь нам преградила Тахира. Она уже несколько недель пыталась переманить меня в свою команду. Умом понимала, что это здорово для Рейтинга, но вот ни пластичностью, ни чувством ритма я не отличалась.

– Гель, я последний раз предлагаю тебе присоединиться к группе поддержки. Нам нужна рыжая. Заметь, я такого не предлагаю больше никому, тем более в августе. И заметь, обычно у нас строгий отбор на конкурсе. – Тахира воинственно тряхнула гривой черных волос.

Я вздохнула. Амалия рассмеялась и подмигнула мне. Она давно потешалась над самой идеей того, что я стану прыгать в короткой юбчонке и выкрикивать кричалки в поддержку баскетбольной команды. Вступление в команду Тахиры подняло бы мой Рейтинг и уж точно увеличило бы количество просмотров. К касте красавиц меня причислили Зрители, сама я хотела бы быть одной из умников. Потому что красота быстротечна, а сходить с ума от каждой морщинки, как мама, я не желаю. У отца вот серьезная профессия. Мне бы тоже хотелось быть кем‑то настоящим, например, врачом. Поэтому я усердно готовилась к экзаменам и боялась, что участие в команде поддержки отнимет много времени. С другой стороны, Рейтинги для поступления имели ту же роль, что и оценки. Я добродушно улыбнулась.

– Заметила, оценила, очень благодарна. Тахира, дай мне еще один день. Я обсужу это с Чин‑Лу, и если она даст добро, то со следующей недели начинаю тренировки.

Девушка кивнула, поджав полные губы, словно и не сомневалась в том, каков будет совет Чин‑Лу, и выбежала из раздевалки. Амалия скрестила руки на груди:

– С чего ты решила присоединиться к этим куклам безголовым? – нарисованные красные брови Амалии сердито сошлись на переносице. Собственные брови она выдергивала, а на их месте рисовала другие. Каждый день новые.

– Я пойду на что угодно ради профессии, которая избавит меня от камер, – угрюмо ответила я подруге.

Не так много профессий позволяли на время или полностью выходить из поля зрения вездесущих камер. Технологи, специалисты в области вооружения, некоторые политические деятели и врачи имели доступ к программе «Блок‑ин», которая позволяла исчезать с радаров на несколько часов и даровала несравненное чувство свободы.

– Да ты оппозиционерка! – Амалия открыла дверь, и мы вышли из раздевалки. Я постаралась запомнить это слово. Редко выпадала возможность узнать что‑то новое. Как только мы оказались вне стен раздевалки и попали под внимание камер, она добавила: – Вот за это я тебя и люблю.

Спортивная форма как влитая сидела по фигуре. Можно было выбрать розовую или серую, но в розовом я походила на молочного поросенка, поэтому на разминке одна единственная бегала в серой форме. Иногда выделяться из толпы тоже хорошо для Рейтинга. Я дышала полной грудью, ощущая приближение осени. Она будет затяжной и теплой, деревья станут желтыми и багряными. Хорошее время для людей моего цветотипа. Зимы же никогда не бывали холодными.

Футбольное поле, вокруг которого мы бегали, было засеяно зеленой травкой. Мальчишки, уже закончившие с пробежкой, теперь смотрели нам вслед и подбадривали, когда видели, что кто‑то отстает. Среди них был Тео, на которого я засмотрелась и едва не споткнулась. Как бы сказала моя покойная бабушка: «Самый крутой мальчишка в песочнице». Спортсмен, обладатель лучших оценок, красавчик. Он был красавчиком‑заучкой, то есть попадал сразу в две любимые категории Зрителей. На него засматривались все девчонки. Он же был вежливым, обходительным со всеми, но сам ни к кому не проявлял особенного внимания. Тео хотел заняться политикой, как и его отец, стать Законником, и чтобы все получилось, он не мог вляпаться в нехорошую историю. Все знали негласное правило: Законникам нельзя быть замеченными в большом количестве отношений. Одна девушка, одна жена, одна жизнь. Только такие кандидатуры могли пробиться на самый высокий пост в Зеленом городе. На Тео облизывались все девушки. Я не была исключением. Он был словно греза наяву, фантазия о любви длиною в жизнь.

Позади плелась Таиша, изгой нашего класса. Толстая, неуклюжая девчонка с безобразным большим носом. Она пропагандировала какое‑то странное учение под названием «трубоди», где отвергались все современные технологии, которые даже дурнушку могли сделать симпатичной. Я не могла ее понять, не могли понять и остальные. Говорили, что скоро Таишу исключат и определят в школу попроще, без таких блестящих перспектив, как в нашей Гимназии. А все из‑за того, что ей очень хотелось сохранить свои толстые ляжки и нос‑картошку. Она бы даже зубы не отбелила, не заставь ее родители силой. К слову, они от такого поведения дочери очень теряли в Рейтинге, а ее отец недавно был понижен. Мне хотелось узнать, что именно заставляло Таишу так себя вести, но я не решалась с ней разговаривать из‑за страха, что подпорчу этим свой собственный Рейтинг. Амалия бы могла, но она Таишей не интересовалась.

После пробежки группа поддержки принялась махать ногами и подпрыгивать. Тахира позвала меня и начала показывать самые простые упражнения.