Зеркало для никого

– Нам надо будет поработать над твоей растяжкой, если хочешь попасть в первую линию, – сообщила она с «приклеенной» к смуглому лицу улыбкой. Благодаря индийским корням она походила на восточную принцессу. Ее бархатные карие глаза завораживали. Я не особенно хотела в первую линию, да и группа поддержки никогда мне не нравилась, но количество просмотров пошло вверх, как только я начала тренировку с девчонками. Еще десять тысяч, и я смогу подать документы в университет. Амалия же показала мне язык. Она играла в баскетбол с другими девчонками и парнями. Парни играли, как правило, лучше. Они были сильнее нас, выносливее. Некоторых девочек это бесило, а потому им назначали гормональную терапию. Когда я пару лет назад сказала маме, что и сама хотела бы быть такой же сильной, как парни, у нее дернулся глаз. Вечером того же дня она зашла ко мне в ванную и объяснила, что гормоны могут разрушить мое здоровье и не всегда стоит верить всему, что рассказывает школьная медсестра. Мама за тот разговор потеряла несколько пунктов в Рейтинге, ведь родители не должны вмешиваться в выбор детей.

На пути в раздевалку я нос к носу столкнулась с Тео, который помогал тренеру с уборкой инвентаря, держа в руке мяч.

Он широко улыбнулся:

– Как дела, Гель?

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Тео заговорил со мной! Сам!

– Неплохо, Тахира попросила присоединиться к группе поддержки. Как проходит подготовка к экзаменам? – голос мой звучал слишком высоко. Я ощутила, что скорость сердцебиения увеличилась, ладони начали потеть, почувствовался тяжелый запах персика…

– Поздравляю! Я прошел во второй тур. И родители разрешили устроить вечеринку…

– Классные они у тебя, – с улыбкой сказала я, уже догадываясь, что он не просто так решил поболтать со мной. Сердце радостно забилось в предвкушении.

– Ты придешь? – спросил он. – Будет несколько ребят из нашей школы и кое‑кто с подготовительных курсов.

– С удовольствием! – закивала я, радостно затаив дыхание, не позволяя себе никаких других чрезмерных проявлений эмоций.

– Тогда жду тебя в пятницу вечером. – Он подмигнул мне и ушел.

Я же забежала в раздевалку, прыгая от радости, зажав рот рукой.

Амалия уже приняла душ и боролась со своими волосами, которые не поддавались укладке на один бок.

– Тео пригласил меня на вечеринку! – сообщила я ей, довольная и раздутая от гордости. Амалия резко мотнула головой, заставляя волосы лежать ровно, и принялась расчесываться.

– Да, он пригласил всех из класса, у кого Рейтинг выше восьмерки, – сообщила подруга, от чего мое отличное настроение испарилось, будто его и не было. Я два раза моргнула, включая программу Рейтингов. Обычно я не люблю смотреть на эти всплывающие цифры. Амалию не пригласили, поскольку ее оценка была лишь 7.24. Моя же за сегодня выросла до 8.15, благодаря маминым блинчикам и растяжке с группой поддержки. У Тео и Тахиры были твердые девятки.

От обиды я ополчилась на Амалию, недовольно пробурчав:

– Может, он не просто так пригласил всех с восьмеркой, это же лучшие студенты… И популярные все…

Амалия беззлобно рассмеялась:

– Один день в группе поддержки – и уже такие речи. Боюсь представить, что будет через неделю. Пойдем, популярная моя, у нас математика.

Амалия обладала таким легким характером, что поругаться с ней было практически невозможно. Мы вошли в учебный корпус, где из окон от пола до потолка открывался прекрасный вид на парк и ухоженную площадку перед гимназией. Дети от шести до тринадцати лет учились в младшей школе, потом их разделяли. Лучшие в учебе, самые симпатичные или имеющие успешных родителей попадали в гимназию, другие – в обычные школы. Городкам вроде нашего нужны были лыжные инструкторы, садовники, рабочие, строители и продавцы. Не всем же быть руководителями компаний, политиками или адвокатами.

Математику вела наша классная руководительница Чин‑Лу. Одно время Службы пытались заменить всех учителей специальными программами, но такая стратегия оказалась абсолютно неэффективной. Чин‑Лу – очень высокая азиатка, сухая, необыкновенно требовательная. Она великолепно преподавала и всегда мне нравилась. Она могла вбить информацию в самого тупоголового студента, будто знала какие‑то специальные методики, действующие на подсознание человека. В ее присутствии все школьники замирали, будто кролики перед удавом.

Я осваивала только общую математику, поскольку упор необходимо было делать на биологию и химию. Был еще углубленный курс, который изучали будущие программисты.

– Все заняли свои места? – спросила она, цепким взглядом осматривая парты. – Где Таиша?

Мы не заметили, как наша толстушка отбилась от группы и пропала. Ее парта, стоявшая позади класса, пустовала. Может быть, плохо себя почувствовала после бега… Мы с удивлением спрашивали друг у друга, где она может быть, но никто ничего не знал. Вдруг оболтус по имени Люка, вечно считавший ворон, воскликнул:

– Да она на улице стоит!

Мы все уставились в окно, где на площадке перед школой, хорошо видимой со всех сторон, стояла Таиша. Она словно ждала чего‑то, встав прямо посередине клумбы, полной желтых мелких цветов.

Даже Чин‑Лу перевела взгляд холодных глаз на девочку. Она открыла окно и строго крикнула:

– Таиша, немедленно зайди в класс.

Девушка истерично, даже злобно рассмеялась:

– Теперь, когда вы все на меня смотрите, я наконец‑то скажу, что думаю обо всех вас. Тупые, порабощенные камерами животные! Вы только и думаете о том, каким ракурсом повернуть свои морды, чтобы на вас смотрели. Какие сережки вставить в уши, как уложить волосы. – Было очевидно, что она отрабатывала свою речь много раз. Всегда тихая, забитая Таиша говорила так, что ее было слышно всем. Она всегда была чудная, но я не думала, что она столь близка к безумию.

– Я больше так не могу. Я отказываюсь жить в этом зоопарке. Я отказываюсь быть рабой каких‑то невидимых господ. – Закричала она, срывая с себя одежду. Публичное обнажение – это билет прочь из нашего города. Кто‑то крикнул: «Не делай этого». Я потеряла дар речи, а Таиша раздевалась, решительно разрушая свою жизнь.

Я отвернулась, села за свою парту и уставилась на доску. Я уже знала, что будет дальше. Приедет белая машина с красной мигалкой и заберет ее. Начнется суд, ее семья постарается привлечь лучшего адвоката для ее защиты. Но он ничего не сможет сделать.

И тогда Таишу выдворят из города и отправят в Трущобы к Зрителям. Дадут работу, деньги на первое время. Предоставят опекуна. Она всегда сможет смотреть через многочисленные экраны на жизнь, которую потеряла. Все ее контакты с семьей будут оборваны. Видеться с ней будет запрещено. Ее семья погорюет, но примется за исправление подпорченного Рейтинга, а через полгода забудет о ней.

Я знала, потому что видела это три года назад, когда также сдали нервы у моей старшей сестры. Лучшая ученица, любимица родителей, красавица с образцовым Рейтингом однажды утром встала посередине улицы и разделась. Когда она это делала, то говорила, что мы когда‑нибудь ее поймем и простим. Я ее понимала, но простить за то, что она бросила меня – не могла. Мист, моя старшая сестра, исчезла, и больше я никогда ее не видела.