Золушки в принцах не нуждаются
– О, проснулась! Тогда брысь отсюда! – Незнакомец прищурился. – Или стражников вызвать?
– Не надо. Никого вызывать не надо.
Я нехотя встала. Сквер оказался полон людей, такое ощущение, что именно сегодняшним утром все население Бируза решило выйти на прогулку. Меня подчеркнуто не замечали, хотя парочка надменных старух все‑таки скривилась.
– Не подскажете, который час? – спросила я незнакомца.
– А больше ничего не надо? Половина десятого. Пошла вон!
Половина десятого… Я поежилась и зашагала в сторону. Больше суток без еды и почти без воды (не считая пары глотков, что дала ведьма). Без жилья и нормальной одежды. И без будущего.
Ночь прошла в тревоге, я дергалась от любого шороха и заснула только на рассвете. Настоящая беспомощность – это страшно!
– Нужно что‑то придумать… Иначе я не выдержу… Боже мой, как же хочется пить, – шептала себе под нос, покидая сквер.
Выбрав наугад одну из улиц, быстро зашагала вперед. Я всматривалась в здания, пытаясь отыскать что‑нибудь, что дало бы надежду.
– Тут всего две монеты! – Вдруг открылась дверь одного из домов и из него выкатилась огромная бочка. – А раньше давали три!
Из‑за бочки показался мальчишка лет десяти. Он сосредоточенно толкал деревянную громадину и громко возмущался:
– Помню, как три давали!
– Так это когда было! – ответил ему кто‑то. – Сейчас плачу две. Не хочешь – не берись.
Но мальчишке, видимо, деньги были нужны, так как он замолчал и покатил бочку вниз по улице.
Я против денег тоже ничего не имела, поэтому заглянула в открытую дверь.
Посреди захламленного коридора стоял седой мужчина и, уперев руки в бока, недовольно смотрел себе под ноги.
– Извините… – начала я, но не успела договорить, дверь захлопнулась. Тогда, стиснув зубы, громко постучала. – Мне нужна работа! Пожалуйста!
– Бродяжкам не подаем! – послышался глухой голос.
– Я не прошу подаяния! – продолжала настойчиво стучать я. – Готова отработать!
– Нет у меня работы.
– Пожалуйста, хоть что‑нибудь! Второй день без еды и воды.
За дверью какое‑то время была тишина, потом створка приоткрылась. Мужчина окинул меня хмурым взором и протянул кружку с водой и кусок хлеба.
– Нет работы. Бери и уходи.
– Но мальчишке вы обещали за что‑то две монеты. – Я схватила кружку и принялась пить, лишь в коротких перерывах выдавая несколько фраз. – А я соглашусь на одну!
– Не женская та работа, – отмахнулся мужчина.
– Готова делать все, что скажете!
– А потом штраф платить? Глупости! Бери еду и уходи.
– Пожалуйста!
– Уходи!
Он забрал у меня пустую кружку и вновь захлопнул дверь.
– Черт бы побрал этих шовинистов! – пробормотала я, откусывая хлеб. Не женская работа… Десятилетнему пацану, значит, можно, а взрослой молодой женщине – нет? Отвратительные порядки.
Перекусив, я решила обойти дом со всех сторон и посмотреть, что к чему. Может, все‑таки удастся договориться? К огромному удивлению, строение оказалось небольшим магазином. Вход для покупателей располагался с другого конца, тогда как я стучалась в дверь для рабочих.
– Торговое дело в самом его неприглядном виде, – прошептала я, заглядывая в мутные окна.
Седой мужчина копошился за прилавком, перекладывая товар с места на место, и не замечал меня. Вот дверь за его спиной (видимо, вход в подсобные помещения) приоткрылась, и показалась дородная бабища в грязном фартуке. Она несла метлу, швабру и ведро.
Ага! Женщины все‑таки здесь работают! Просто прекрасно. Я даже взбодрилась.
И тут, как назло, на мое плечо опустилась чья‑то тяжелая рука, заставляя обернуться.
– Воровать вздумала?! – Высокий и плотный человек, облаченный в явно форменную одежду, сплюнул на землю и продолжил: – Я бродяжек быстро на виселицу отправляю, только дай повод. Ты не первая и не последняя за сегодня.
Я дернулась, но стражник держал крепко.
– Отпустите! Не имеете права!
– Какие все умные пошли, чуть что, сразу о правах разговоры заводят. Вот бродяжья душа…
– Я не бродяжка. – С большим трудом мне все же удалось вырваться из хвата.
– Неужели? – глумливо усмехнулся стражник. – А кто? Дай‑ка угадаю… Неужто знатная госпожа пожаловала? Простите великодушно, не признал!
Он захохотал. Я тут же постаралась сдвинуться в сторону, но была резко остановлена.
– Стоять, девонька. Даже мысли дурной не допускай, – процедил он, широкой ладонью преграждая дорогу. – Либо добровольно со мной пойдешь, либо поведу, как псину. – Стражник достал из кармана тяжелую цепь. – На поводке! Ты знаешь, что за воровство в нашем королевстве по головке не гладят.
– Но я не воровка!
– Еще скажи, что в окна подглядывала, чтобы товар получше рассмотреть. Ну‑ка позвени монетами, покажи, чем расплачиваться собиралась? Сдается, что в твоей одежонке и карманов‑то нет.
Он был прав, карманов в балахоне не было. Но и бродяжкой я себя не считала, а про воровку вообще говорить не стоило. За два дня не смогла бы так опуститься, чтобы кражами промышлять.
– Я не воровка, – медленно проговорила я, глядя стражнику в глаза. – И не бродяжка. Я тут работаю.
– Где?
– В этой лавке. А одежда… Рабочая одежда, в такой полы мыть удобно.
– В этой лавке… Ага… А ну, пойдем. – Он вновь схватил меня за руку и грубо потянул.
– Куда?! – вскрикнула я.
– Попросим хозяина твои слова подтвердить.
Стражник зашел в магазин и меня с собой затащил. Я упиралась как могла, но он был сильнее.
– Доброго дня! – вежливо поздоровался стражник. – Вот бродяжку поймал подле окон. Утверждает, что работает у вас.
– У меня? – удивленно воскликнул седой мужчина, откладывая товар. – Первый раз вижу сию… госпожу.
– Ха, госпожу… Скажете тоже. – Стражник покрепче перехватил мою руку и загремел цепью. – Значит, воровка! Обдумывала, чем бы поживиться! У меня глаз наметан. Давно усвоил: коли оборванца видишь, нужно хватать сразу.
