Звёздный свет

Сделав неглубокий вдох, Найя целую минуту смотрела на сверкающий черный пух, прежде чем закрыть глаза и зажмуриться так сильно, что по ее щеке скатилась бисеринка пота. Или это слеза?

Неужели я так сильно ее обидел?

– Ты плачешь?

– Я в порядке, – процедила она, явно подтверждая обратное. А может, с ней действительно все хорошо, раз она не потеряла ни перышка после того, как заявила об этом.

Найя подошла ко мне и пихнула двумя раскрытыми ладонями в грудь, заставив отшатнуться.

Кто‑то жаждал крови.

Когда ее колено устремилось к той части меня, которую мне бы не хотелось повредить, я блокировал удар, затем развернул Найю и зажал в удушающем захвате, стараясь не раздавить ей гортань. Несмотря на все мои разговоры о том, что не стану ее щадить, я не собирался причинять девчонке вред.

Ее вена сильно вздулась под моим предплечьем, когда она повернула голову и укусила меня за ухо, не настолько сильно, чтобы пустить кровь, но достаточно, дабы напугать. В то же мгновение, как моя хватка ослабла, она опустила подбородок, просунула голову прямо сквозь слабую петлю рук и опустилась на корточки.

Не успел я полностью прийти в себя, как Найя, опершись на ладони, выставила ногу, сбивая меня на мат.

С довольным взглядом она поднялась с корточек.

– Успокоился?

Воздух застрял где‑то глубоко внутри меня:

– Нет.

Найя уставилась на меня большими, непостижимо темными глазами.

– Я только что сбила тебя с ног. Что еще тебе нужно? Чтобы я тебя вырубила?

– Даже если вырубишь, я не успокоюсь.

– Почему?

Я повторил ее движения за вычетом покусывания ушей. Колени Найи подкосились, и она ударилась спиной о мат.

Прежде чем она смогла перевернуться, я оседлал ее бедра и прижал запястья к полу.

– Потому что ты собираешься лечь в постель с Робби Данмором, Найя, а не со случайным нариком или любителем игрищ с ножом.

Найя стала извиваться, ее футболка натянулась на груди и задралась, обнажив кусочек кожи. Эта девушка настоящая загадка – сильная и нежная, дикая и спокойная. Прежде чем она успела заметить цепную реакцию, которую ее движения вызвали в моем теле, я вскочил на ноги и протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Она так долго раздумывала, что я начал опускать ладонь, но затем Найя вложила свою руку в мою, принимая помощь.

Уже собирался высвободить пальцы, но она зажала мои фаланги и вывернула запястье, другой рукой потянувшись к паху, хватая меня за яйца.

Я застыл, не зная, двигаться мне или оставаться неподвижным.

Ее пальцы сжались, захватив все внимание моего члена. Да и мозга тоже, если уж на то пошло.

Найя приблизила губы к моему уху, ее сладкое дыхание согрело еще влажную мочку, и прошептала голосом оператора сексуальных услуг по телефону:

– Если я окажусь в постели с Робби Данмором, Адам, можешь не сомневаться, тотчас оторву ему эту часть тела.

Ее угроза и хватка должны были удерживать мое внимание, и все же кровь забурлила от едва сдерживаемого ужаса перед образом, который она только что подкинула моему воображению, – того, как она соблазняет Робби Данмора.

Прищурившись, я взглянул на пульсирующие точки ее зрачков, на решительно сжатую челюсть, которая каким‑то образом сохраняла мягкость на фоне ярости.

– Нет особого смысла отрывать гениталии мертвецу. Если не планируешь покончить с этим… – Она могла интерпретировать мои слова по своему усмотрению. – Отпусти. Меня.

Ее пальцы лишь сильнее сжали мой пах и руку.

– Хочешь драться грязно, Найя? Отлично. Давай драться грязно.

 

Глава 16

Найя

 

«Нет особого смысла отрывать гениталии мертвецу».

Что это вообще значит?

Прежде чем я успела спросить, Адам перехватил мои запястья и завел за спину, а затем прижался ко мне вплотную, заставив меня попятиться. Он держал так крепко и столь быстро двигался, что я была уверена: вот‑вот впечатает меня в зеркало, которое тянулось от пола до потолка.

Я приготовилась к удару. Хотя моя спина уперлась в стену, столкновение вышло мягче, чем я ожидала. Полагаю, Адам не хотел платить за ремонт, а замена зеркала вылилась бы в круглую сумму.

Насколько смогла, я вывернула шею назад.

– Теперь мы закончили?

– Я пытаюсь помочь тебе, Найя, а не выбесить. Почему, во имя Абаддона, ты так злишься?

– Потому что ты обращаешься со мной как со слабачкой и постоянно напоминаешь, что я помеха.

– Я просто пытаюсь выявить твои сильные и слабые стороны. – Голос Адама ласкал слух. – Узнать, подходишь ли ты для этой работы.

– Только вот выбор за мной, а не за тобой. – Я попыталась отпихнуть его, но лишилась рычагов воздействия. – Мне надоело доказывать тебе свою правоту. – Разозлившись, я прорычала: – Отпусти меня, Адам.

– Заставь меня. Заставь отпустить.

Я перекатилась на носках и врезалась лбом ему в челюсть.

Хоть и не сломала Адаму ни одной кости, моя атака ослабила его хватку на моих запястьях. Еще никогда я не боролась с такой агрессией, ни против офанимов, занимающихся боевыми искусствами, ни против человеческих мастеров с черными поясами, которых находила, чтобы освоить больше приемов.

Адам потер покрасневшую кожу, сверкнув глазами. В них плескалось удивление. Возможно, презрение. Но точно не восхищение. Когда он так и не отступил, я обошла его.

Вытянув руку, Адам обхватил меня за талию, крутанул назад, пока я не столкнулась с зеркалом, а затем прижался ко мне, обездвижив, как муху.

– Ты только начала проявлять свою силу.

– Я приехала в Чикаго, потому что ты обещал мне помочь, а не для того, чтобы меня оценивали и запугивали. – Мое рваное дыхание затуманило посеребренное стекло под щекой. – До сих пор ты не научил меня ничему, кроме того, что я не какая‑то диковинная новая порода неоперенных с приклеенными перьями.