Академия Хозяйственных ведьм, или Осенний отбор для генерала
Перед глазами тут же промелькнула картинка, как какой‑нибудь жирный старикашка лобызает мой портретик или вешает его в рамочку у себя на стене, шепча признания в вечной любви.
– Может, обойдемся без портрета?
– Вы что?! Конечно же нет! Леди Визар будет в ярости! А с ней и ее магией лучше не шутить, сами знаете.
Подобные заявления насчет леди Визар заставили меня нервно сжать и разжать пальцы. Похоже, ситуация вообще не складывается в мою сторону. Пока я буду осматриваться здесь, меня уже выдадут замуж стараниями любительницы корабликов на голове. Что вот теперь делать? Может, сбежать?
Я томно вздохнула.
– Ах, Шира… Я совсем ничего не помню… Скажи, как девушки живут здесь? В смысле, где они могут работать?
Служанка распахнула рот, а ее нижняя челюсть устремилась по направлению к полу. Ясно‑понятно: с работой тут у женщин напряженка…
– Но вы же леди! – вырвалось у нее. – Работают только женщины из низших сословий, и то для этого нужно благословение родственника мужчины или ее хозяина! Если же леди опускается до работы, ее клеймят позором, а потом ссылают в Унгу!
– В Унгу? – заинтересовалась я. – Где это?
А что? Тихое и уютное захолустье, деревушка какая‑нибудь. Там я и смогу в спокойствии разобраться со своими проблемами или продолжать тихо жить. Ну, это если я в своем мире совсем умерла и вернуться туда возможности не представится.
– О‑о‑о… – протянула девушка. – Унгу – это страшное место! Там с людьми делают жмякуш!
У меня нервно задергался глаз:
– Прости, что делают? Не расслышала…
– Ну жмякуш… Это… Как бы вам объяснить…
Пока Шира пыталась подобрать подходящие слова для объяснения, моя фантазия уже представила пирог «жмякуш» с начинкой из невыгодных людей. Почти что курник, только жмякуш…
Тем временем Шира продолжала:
– Это тоже самое, что «всмякиш», но не совсем…
– Шира!
– Да я пытаюсь объяснить… Это когда все встают в круг каждый день и проводят особый ритуал по отъему энергии… Понимаете? Жмякуш, потому что люди эти уже не могут сами ничего. Его так – этот ритуал – в народе прозвали.
Нет. В Унгу не поеду. Решено!
– А всмякиш – это что?
Будь проклято мое любопытство, зачем мне это знать…
– Это тот же ритуал, но после него люди восстанавливаются, хоть и долго болеют…
Моя рука сама потянулась к графинчику с водичкой. Я попила прямо из горлышка, сунув хрустальную пробку в руки просветительницы Ширы. Ей бы сценарии для ужастиков писать!
Стук в дверь немного разрядил обстановку – принесли бульон.
– Ешьте, леди Фокс, а я пока подготовлю ваше платье. Вы будете очень‑очень красивой!
Глава 2
С бульоном я расправилась быстро, а вот с платьем – не очень. У нас возник идеологический спор с Широй насчет корсета и степени его затягивания.
– Печень, почки, селезенка – все эти органы страдают, понимаешь?! Нужно быть гуманнее! Добрее, что ли… – с надрывом пыталась я втолковать служанке, но она продолжала затягивать тесемки корсета с упорством маньяка.
Воздуха оставалось все меньше, надежды на спасение тоже. Глядя на свое отражение в зеркале, я смотрела, как моя талия натурально приближалась к размеру осиной. Я просто недоумевала, как и куда в это время расползлись мои внутренности и как их удалось поделить ровехонько на две части.
– Красота требует жертв, леди! – сказала Шира, рывком затягивая последнюю тесьму.
– Я уже умерла, да? – полузадушенным баском просипела я. – А как я сидеть буду? А кушать?
– Да что там кушать? Приличная леди поклюет, как птичка, и все…
Отлично. Похоже, в этом изуверском мире меня пытаются лишить еще и еды! Эй! Вселенское зло, сюда меня отправившее! Я отказываюсь держать голодовку! И одним бульоном сыт не будешь!
Когда Шира завершила свою пытку номер один, за ней последовала вторая – макияж. Как оказалось, с мейкапом тут полный швах. Вернее, вместо него магия. Но ее используют только в исключительных случаях. Во всех остальных местные красавицы использовали что‑то вроде штукатурки.
– Прощай, моя беленькая чистая кожа… – пропела я тихонечко, уже представляя, как вечером я это все смою и обнаружу под тонной сомнительной краски ужасные волдыри и фурункулы. Все‑таки местная косметика – весьма сомнительная вещь!
– Вы очаровательны! – подбодрила меня Шира, а я недобро так уставилась на свое преобразившееся отражение. Моим портретиком, похоже, будут потомков пугать…
– Что там дальше? Железный сапожок? Пояс верности? – нервничая, спросила я.
– Конечно же – парик, леди Фокс! Для портретов невесты он всегда используется. Давний обычай!
Служанка кинулась куда‑то к шкафу и достала оттуда…
– Какое животное пострадало от вынужденного облысения в процессе изготовления данного шедевра?! – ужаснулась я, разглядывая в руках у Ширы нехилый такой кусок слипшейся белой шерсти.
– Ой, немного примялся! Не беспокойтесь, сейчас мы его расчешем… Это натуральные волосы! Женщины из бедной части населения часто сдают свои…
– Там вшей, случайно, нет?!
– Вы что? Конечно, нет! Мы его специально замачивали в растворе из отрыжки киккистбуса – восточного медведя! Вы же знаете, какими полезными и чудодейственными свойствами она обладает!
Мама! Верните меня обратно! Заяц, ты – покойник! Я это не на‑де‑ну!
С прытью молодой оленихи я подорвалась со стула, на котором сидела.
– Так, Шира, обойдемся без париков и киккистбусов! Давай надевай на меня то самое красивое платье, и я пошла фотогра… то есть портретироваться! Материализовываться в красках!
– Но, леди Фокс! Леди ди Визар будет недовольна! Она…
– Я после болезни очень чудная стала – спишешь на это. К тому же времени уже почти не осталось. Давай просто мне красиво волосы завьем и все? Ладушки, да?
