Анфиса – штатная ведьма секретной службы

Все трое рассмеялись. Цербер доел и сел у миски, застыв, как изваяние.

Иван с нескрываемым одобрением смотрел на ведьму и вампира. Эти двое, которые ещё пару‑тройку дней назад на дух друг друга не переносили, сидели и светились от радости, словно обрели он‑сестру, а она‑брата.

– А теперь о серьезном, – сосредоточенно произнес Иван,– он взял со стола, стоящего в палате, какие‑то бумаги… пролистал их и снова положил.

Анфиса и Роман молчали, ожидая то, что он хотел им сообщить.

– Я не знаю, что за дрянь тебе мы тогда вкололи, но, с твоего позволения,– он вопросительно посмотрел на Романа, – я хотел бы детально изучить состав.

Роман утвердительно кивнул.

– Спасибо, я надеюсь, что положительный эффект я смогу использовать при процессах регенерации, – пояснил Иван, – для поведения исследования мне необходимо хотя бы одну дозу.

– Хорошо, завтра у тебя будет три дозы,– ответил Роман,– а также состав и способ приготовления,– он подмигнул Анфисе.

– Правда? – не удержался Иван,– здОрово,– поправился он, напуская серьезное выражение. И ещё… из‑за взаимного замещения, которое вы оба повели в короткое время, у вас возможны внезапные вспышки воспоминаний, не принадлежащие лично вам.

– В смысле? – Анфиса, почему‑то, испугалась.

– В том смысле, что ты сможешь вспомнить его воспоминания, а он‑ твои, – коротко объяснил Иван.

– А‑фи‑геть! – по слогам произнесла Анфиса.

– А что тебя так напугало? – Роман хотел подшутить над ведьмой.

– А ничего! – вдруг, звонко ответила Анфиса. – Я так поняла, что мои воспоминания теперь и твоя проблема? От и посмотрим, как ты с ними справишься? – Анфиса показала язык вампиру.

– Честное слово, как дети! – прокомментировал Иван, направляясь к двери. – И да‑ вы оба ещё неделю официально на больничном, но анализы ваши в порядке. Иногда, при высоких физических нагрузках, будешь ощущать сдавленность в области сердца, но постепенно всё пройдет. Всё, ребята, мне надо идти, – Иван закрыл за собой дверь.

– Так что? – Анфиса смотрела на Романа.

– Что? Я согласен. Пойдем – посидим красиво в уютном тихом местечке и поговорим, – спросил и тут же ответил Роман.

– Я не об этом, но согласна. Там и договорим, – Анфиса встала, достала из‑под подушки свой кнут и завязала его на талии.

– Там и узнаем, согласится ли он осчастливить тебя своим присутствием,– Роман указал на Цербера, который поднялся с явным намерением следовать за ними в тихое уютное местечко.

 

Глава 22

 

– А здесь уютно,– сделала заключение Анфиса: она и Роман уже минут десять как сидели за столик в уютном кафе. – Симпатичная обстановка,– Анфиса рассматривала виниловые пластинки, висящие на стенах, у противоположной стены был камин с лепниной, а на рядом стоящем столике стоял патефон. Тихо играла приятная музыка. Черный пёс примостился напротив у стены, усевшись таким образом, чтобы контролировать всё происходящее.

– Теперь рассказывай с чего это ты бросилась спасать меня,– Роман тепло улыбнулся и впервые Анфиса заметила, как словно лучики солнца, у наружных уголков глаз от улыбки, собрались едва заметные морщинки.

Анфиса очень хорошо понимала физиологию улыбки. Когда‑то, ещё в детстве, она с интересом услышала, как её отец кому‑то по телефону очень эмоционально доказывал, что физиогномика очень значима, потому что ещё на уровне переговоров может многое рассказать об оппоненте. Анфиса тогда немного поняла из слов отца, но всегда помнила о важных «гномиках».

Только повзрослев, она со смехом обсудила с родителями этот смешной казус из детства; а для себя немного разобралась с этой темой, и знала, что научные исследования улыбки проводились французским ученым. Анфиса ещё в школе убедилась, что физиогномика, действительно важная наука, изучающая черты и выражения лица, обусловленные физиологическим строением, с целью определения типа личности, характера человека и особенностей его здоровья. На Востоке, к примеру, считали, что на лице человека можно увидеть весь его жизненный путь, и физиогномика там приравнивалась к полноценному разделу медицины.

Так и Анфиса подмечала мимику и жесты, а в последствии, сделала свои первые заключения в своём дневнике о некоторых учителях и одноклассниках.

 

Так и на счет улыбки, Анфиса могла безошибочно определить, искренне ли улыбался собеседник, обращая внимание на морщинки в уголках глаз. При искренней, неподдельной улыбке в уголках глаз образуются морщинки. Неискренние люди улыбаются только губами. Искренние улыбки возникают бессознательно‑ они являются автоматическими. Когда собеседник чувствует удовольствие, в той части мозга, которая вырабатывает эмоции, возникает сигнал, который заставляет двигаться мышцы рта, щек и глаз и у человека автоматически приподнимаются уголки губ, увеличиваются щеки, сужаются глаза и слегка опускаются брови.

Анфиса на миг задумавшись, сама улыбнулась, в ответ Роману, и обе улыбки были абсолютно искренними.

–…чья эта псина? – вдруг, раздался рядом истеричный и совершенно неприятный крик на вид очень даже адекватной посетительницы кафе.

Анфиса, от неожиданности вздрогнула и с недоумением посмотрела на девушку, которая подошла к Церберу и зачем‑то, выставила перед ним стул ножками вперед.

Черный пёс невозмутимо продолжал лежать и даже демонстративно зевнул во всю пасть.

–…уберите псину… она представляет опасность для общества… она…– продолжала нервно выкрикивать странная посетительница.

– Ты сама опасна для общества,– ответила Анфиса и встала из‑за стола, намереваясь подойти к девушке.

– Отойди от меня и уберите свою бешенную псину,– девушка, не смотря на свою хрупкость, разъяренно толкнула Анфису и пнула Цербера, продолжающего спокойно лежать.

– Ну‑ка, угомонись! И сама ты…псина! – выкрикнула Анфиса и сорвав с пояса закрученный кнут, резко хлопнула им так, что отбросила в прямом смысле разбушевавшуюся девушку в сторону: та зависла над декоративным столиком с патефоном, а туфли остались стоять возле Анфисы.

– Ладно на меня накинулась, но он‑то, что ей сделал? Хороший, воспитанный собакин, выдержанный, – приговаривала Анфиса, нежно поглаживая собаку по голове, – ты же не возражаешь, если я буду тебя Цербером называть? Ты уж прости, если тебе не нравится, мне просто ничего другого в голову не пришло тогда, когда ты неожиданно ко мне подошел…

Роман невозмутимо отпил из чашечки кофе, наблюдая за Анфисой и собакой.