Беру тебя в долг
В мозгу плыло от ярости. Он смотрел на нее и думал только об одном. Разложить ее сейчас на этом ложе и взять силой! Чтобы закрыла свой дерзкий рот! И не смела больше никогда говорить, что выйдет еще за кого‑то. Потому что она должна принадлежать ЕМУ!
Но он никогда не брал женщин силой.
И не возьмет.
Тем более – ее.
Смотрел на эти тонкие ручки и плечики, на спутанные серебристые волосы, на красную царапину, грубо прочертившую нежную щеку. Чувствовал, что в груди печет огнем, и не мог понять.
Ведь он держал это хрупкое тело в руках, и все было по‑другому.
И все должно было случиться по‑другому.
Но те слова, что она говорила.
Они рвали его терпение в клочья.
И чтобы не сорваться на нее, он просто вылетел из шатра.
***
Вылетел, а там эта толпа любопытных. Короля такое зло взяло. Внутри все еще клокотало то дикое, что девчонка в нем раздразнила. Но постепенно в голову стало просачиваться понимание того, о чем она ему рассказала.
Получалось, что его низвели до…???
У него просто не было слов описать свое состояние. Что угодно он готов был услышать, только не то, что у него за спиной происходит торговля живым товаром. И он, получается, к этому причастен. Его просто ела досада.
Да плевать он хотел! Пусть бы его лорды продавали своих дочерей как угодно. Но у себя дома. А не у него на отборе!
И тут ему попалась на глаза смотрительница отбора матрес Фоурм. Стояла, испуганно шепталась о чем‑то со старым мерзавцем Малгитом. Эти двое были довольно далеко от шатра. Но Родхар сам не понял, как вдруг оказался рядом.
– Ваше величество, – присела перед ним в поклоне эта карга.
Он рыкнул:
– Прочь.
Ею он собирался заняться после. Сначала Малгит.
Старый барон попытался было испуганно попятиться от него, но Родхар был быстрее. Он просто схватил его за грудки и яростно тряхнул. А потом заорал в лицо:
– Только посмей на ней жениться!
– М… мммм… – попытался что‑то промямлить тот.
– Что?! – Родхар наконец ослабил хватку.
А тот, почувствовав небольшое облегчение, выдал:
– Но если девушка согласна, ее опекун тоже, почему же нет, сир?
В глазах горело старческое упрямство, страх, глубоко запрятанный мужской интерес и жадность. Ну да, он же заплатил за нее. Урод!
Кровь ударила королю в голову, он тряхнул его снова, выплевывая слова в лицо:
– Только посмей на ней жениться, и я сгною тебя за измену! Сдохнешь в кандалах, понял?!
И снова тряс его, пока тот не пошел на попятный и не заскулил:
– Я понял, сир. Понял. Понял. Сир!
Большого труда стоило Родхару разжать руки, но отпустил.
Теперь эта старая сводня, матрес Фоурм. Огляделся, ища взглядом. Где она? Смотрительницы нигде не было видно, да и вообще вокруг короля образовалось пустое пространство. Родхар кликнул стражу:
– Найти мне матрес Фоурм и привести сюда.
Стражники бросились исполнять приказание, а он взял первый попавшийся стул и уселся на него, нервно притопывая ногой. Его придворные сгрудились в отдалении и оттуда настороженно поглядывали. Охота давно уже перестала быть развлечением. И все, что тут происходило, пахло грозой. Но уехать никто не мог, потому что король не давал разрешения. Плевать.
Лекарь подошел, в очередной раз пытаясь уговорить его:
– Ваше величество, надо перевязать раны…
– Плевать! – рыкнул он.
Лекарь испарился. А стража наконец нашла матрес Фоурм. Родхар повел шеей и поднял на нее взгляд. Женщина силилась держаться, но видно было, что ее всю трясет.
– Матрес Елена Фоурм. Только ради того, что вы когда‑то были фрейлиной моей матери… – начал он.
А та уже поняла, стала заламывать руки.
– Сир, ваше величество, я ни в чем не виновата! Я не знаю, что вам про меня рассказали?! Это все клевета!
– Чтобы я вас больше не видел при дворе, – медленно проговорил он.
И вот тут она заголосила по‑настоящему:
– Ваше величество! Я все скажу! Все! Только дайте мне оправдаться… Сир!
Он мотнул головой страже:
– Убрать. Под замок, пока все не расскажет.
Потом еще некоторое время сидел, успокаивая дыхание.
И только после этого снова пошел в шатер.
глава 15
Когда Мара осталась одна, в первую секунду она еще как‑то держалась на выплеске эмоций. Как срезанный косой цветок, который доли секунды держится на стебельке. Потом все рухнуло, словно из нее выпустили воздух.
Как будто этот мужчина давал ей силы бороться, а без него…
Она огляделась в шатре и на секунду зажмурила глаза, потому что стала все четче обозначаться реальность. Что теперь с ней будет? Неужели она действительно согласилась выйти замуж за того старого барона?
Вспомнился дядя Меркель. Его отношение, слова:
«Отбор – это шанс. Если повезет, устроишься при дворе. А нет… Кто‑нибудь да на тебя позарится».
Спешка, с которой он торопился сбыть ее с рук.
«Ничего лишнего с собой не бери. Кое‑какую одежду купим тебе по дороге, чтобы не была оборванкой. На первое время хватит, а дальше пусть думает тот, кто на тебя позарится».
Ну вот. Позарился.
