Брак по принуждению

Николь вздохнула и кивнула. Было видно – решение давалось ей непросто, эта леди привыкла все держать в своих руках.

Но она все же встала и последовала за дворецким, оставив нас с лордом наедине.

 

Глава 8

 

После выхода из гостиной, я встала возле двери, но слышно ничего не было. Возможно, мужчины молчали, а возможно, говорили слишком тихо.

Эти двери из белого дерева не пропускали звуков. Вот бы мне сейчас дар Софии. Я вздохнула и с грустью посмотрела на Ульриха, который делал вид, что не замечает неприличного для леди поведения. За это я его и любила.

– Ульрих, скажи Саманте, чтобы помогла привести меня в порядок.

– Передам ей ваши пожелания, леди Николь.

Ульрих кивнул и направился за служанкой, а я – в свою комнату. Нужно было переодеться, не могла же я пойти к Дороти в таком виде?

О да, папа был прав, моя подруга еще та сплетница, но вместе с тем она и моя подруга, а значит, переживает за меня.

По правилам приличия я должна была сидеть дома с родным мужем, но правила бывают гибкими. Это правило скорее негласное, а если в этикете не указано, значит, можно пренебречь им.

И хотя я редко пренебрегала даже так называемыми «устными правилами», в этот раз решила отправиться к подруге, раз она меня уже ждала.

Тем более, сегодня была среда, а значит, там будут Энн и Берта. Мы всегда собирались вчетвером по средам. Конечно, в эту я не собиралась. Думала, что задержусь на свадьбе, буду долго принимать поздравления и позировать с Эдвардом для фотографий в газеты, а после, мы поедем в его поместье, и я отдам ему то самое, что он так долго просил.

Но судьба распорядилась иначе, и раз папеньке с Дэйроном я не нужна, значит, схожу к подругам, и мы поговорим.

Когда я, наконец, оказалась в своей комнате, с грустью посмотрела в зеркало. Больше всего грусти вызвало именно платье, оно было маминым.

Провела рукой по белому кружеву. Я надеялась сегодня проносить его намного дольше, и снимать было как‑то очень грустно.

Когда служанка постучала в дверь, я отогнала прочь эти мысли, позволяя той войти.

Саманта помогла мне сменить платье и вытащила белые цветы из волос. Для визита к подругам я выбрала синее платье из муслина, к нему плащ и туфельки.

В таком виде я вполне могла передвигаться по городу. Благо, и владения Сандерс, которые принадлежали отцу Дороти, находились через пару домов.

Когда я, наконец, вышла из комнаты, чтобы отправиться к Дороти, на лестнице меня ждало розовое недоразумение. По глупой улыбке я поняла, что ждало оно именно меня.

– О‑о‑о‑о, милая, ты уже переодела платье? – растерянно спросила Джина.

– Я ухожу к подругам, – объяснилась, желая поскорее закончить этот пустой разговор.

– Сейчас? – тетушка так удивилась, но после, взяла себя в руки. – Я думала, у нас будет время, пока мужчины разговаривают. Мы так давно не виделись, столько можем обсудить… Как в детстве, помнишь? Мы так много времени проводили вместе и играли, тебе нравились рыжие лисички, поэтому я присылала их тебе…

– Тетушка, я спешу, – бестактно перебила Джину. Слушать сейчас такую ерунду настроения не было совершенно, поэтому я обошла ее на лестнице. Накинула синий плащ, быстро обула подготовленные к платью туфли и, пожелав хорошего дня, выбежала из дома, оставив растерянную Джину стоять на лестнице.

Какая же она… У‑у‑у… Слова даже не подобрать. Теперь вот будет стоять, обдумывая мои слова, несколько минут. Ну и как можно разговаривать с таким человеком?

Пройдя пару кварталов, подошла к дому подруги и позвонила в колокольчик. Дверь открыл дворецкий Дороти. Он поклонился и оповестил, что меня уже ждут.

Настроение немного улучшилось перед встречей с подругами. Я кивнула дворецкому и прошла внутрь дома, который знала, как свои пять пальцев.

Родители Дороти отдавали предпочтение темному дереву в мебели, а еще они любили мрамор, на который у нас с папенькой не хватило денег, даже в хорошие времена.

Мы сделали реставрацию особняка после смерти мамы, это было мое желание и, конечно, я заглядывалась на холодный, белый мрамор, вот только он был не по карману нам.

Подойдя к открытой двери комнаты, я услышала смех подруг и остановилась. Не похоже чтобы они за меня переживали.

Если бы не дворецкий, который шел позади меня, я бы прислушалась к их голосам. Но, увы, дверь передо мной широко распахнули.

– Леди Сандерс, к вам гостья.

Есть верный признак того, что говорят о вас. В такие моменты, вы входите и все замолкают.

Мои подруги замерли, восседая в креслах. Я заметила, что они выглядели очень довольными.

Дороти даже сменила платье. Если на моей свадьбе она была в темно‑зеленом, то теперь одела золотое с перышками по бокам юбки. Ох уж эти перья! Она их просто обожала. И даже в ее белых волосах появилась пара перьев. Зная ее вкус, разоделась она, как на праздник.

Остальные были в тех же платьях. Бэрта – в красном с глубоким декольте. К сожалению, этой пышке, которая пусть и была мила лицом, но груба и с большими запросами, уже давно не поступало предложений от лордов, даже на танец.

А все дело в ее запросах, непомерном аппетите на имущество, которыми она отпугнула всех претендентов. Тем не менее, она считала, что дело именно во внешности и продолжала ушивать платья, больше обнажая грудь.

Энн же была в синем платье, рядом с ней лежала ее шляпка. Верный признак того, что она торопилась войти и поскорее обсудить сплетни. Меня эта привычка, тащить грязь, особенно в комнату, раздражала, но я терпела, ведь она была моей подругой. К тому же беременной… А беременным подобное прощалось.

Конечно, я ожидала, что подруги будут обсуждать мою свадьбу, но не со смехом же? Да и наряд Дороти говорил о том, что она словно праздновала какое‑то торжество, когда у меня так плохо прошла свадьба.

– А вот и наша бедняжка, – протянула Саманта. – Ради тебя, милая, мы сегодня пьем из родового сервиза.

Энн и Берта рассмеялись, а я быстро поняла, что то, что было принято мной за отдых, обещает быть настоящей битвой.

– Что‑то отмечаем? – спокойно спросила я.

– Твою провальную свадьбу, конечно же, – усмехнулась Энн. Я напряглась.

Негативная атмосфера, царившая здесь, чувствовалась за версту. Да что с ними такое? Ведут себя не как подруги, а как враги.

Я подошла к серебряному подносу, взяла бокал из хрусталя, верхушка и ножка которого были выполнены из золота.