Быть женой чудища закатного

– Хм‑м, – протянул мой собеседник. И я чуть остыла:

– Простите, мне действительно нравится то, что я делаю. И я хочу делать это эту работу лучше. Вот только…

– Понимаю, – кивнул он и повернулся на бок, ко мне лицом. Глаз правда так и не открывал. В предрассветном мареве я с удивлением обнаружила, что мой собеседник рыжий.

Нездешний? У нас все так‑то темноволосые в основном, но от отца мне достался вишневый оттенок в волосах. У него на родине – в Вестштадте, это ближе к Закатному уделу, были люди и с белыми как снег волосами, и с красными как кровь. Хотя что такое «снег», я представляла очень смутно, в книжках читала. В Аполисе зимой дождь лил и только.

– А хотите, я вам браслет покажу? – от собственной наглости у меня даже сердце быстрее забилось. Что‑то я сегодня слишком раскована. Обычно теряюсь с незнакомцами, но смелость, по всей видимости, от того, что он на меня не смотрит и ничего не требует, и говорит тихо и мало. Я запоздало поняла, что мужчина может отказаться, и в принципе это нормально, а я скорее всего расстроюсь…

– Угум, – вдруг хрипло согласился он и как‑то неуклюже сел, пока я доставала искомое из мешочка и ползла к софе. Он протянул ко мне руки, предлагая положить браслет на ладони. Странно, может, у него со зрением что‑то не так? Я не стала спорить, тем более что ощупывал мой странный собеседник браслет очень осторожно. Хотя если сравнить его ладони и мои – так моих две, наверное, поместится в его одной.

А потом мужчина будто на что‑то решился и осторожно приоткрыл глаза, зажмурился, проморгался. Я поймала его взгляд и охнула: еще бы он с закрытыми глазами лежал, глаза красные, раздраженные, видно, совсем больно смотреть.

– Вам бы компресс наложить. Заварить ромашку, отвар остудить и протирать, – не к месту предложила я. Все‑таки ему хуже чем мне в данный момент. Сочувствовать я толком не умела, зато знала, чем помочь.

– Угум, – принял к сведению мой собеседник. Не отмахнулся от совета, а действительно посмотрел очень внимательно на меня. О, Эос, неужели хоть кто‑то меня слушает и слышит?

– А хотите, – я даже ошалела от собственной смелости. – Я сделаю вам такой компресс? Думаю, в этом доме ромашка найдется…

 

Глава 6

 

 

Я ждала ответа с каким‑то нетерпением, так‑то дело, пусть и такое, даст мне возможность не думать о сложившейся ситуации. Да и фактически вот прямо сейчас незнакомцу тяжелее чем мне. У меня руки‑ноги целые, даже браслет при мне и материалы возвращать не нужно, никаких штрафов и денежных выплат, так что пострадали только чувство моего достоинства и планы.

– Если не… – все так же не закончил предложение мужчина и вздохнул.

– Мне не сложно, правда, – отмахнулась я, подхватив его фразу. – Даже и к лучшему, хоть кому‑то помогу.

– А что?..

– Последние дни не задались, – призналась я, медленно шагая к выходу из комнаты, несмотря на зарево в окнах, внутри помещения было темновато. – Эм‑м, дни последних двух лет, если быть точнее.

– Хм? – он хмыкнул, мол, да что ты говоришь. Я почти что слышала эти непроизнесенные слова. Меня задело такое отношение. Может, да, я во всем виновата, что не доглядела, что закрылась в своих комнатах, что не остановила тех же родственников вовремя, что… А, к Сумраку все! Если и есть вина, то не моя только!

– Я ничего не преувеличиваю! – я повысила голос и вернулась к софе, а ведь почти к двери дошла. – Мне и правда сложно было! А жалуюсь я впервые!

Я нависла над моим собеседником, вглядываясь ему в лицо – мужское, уже не юношеское, бородка, за которой явно ухаживали и смешные веснушки на щеках и носу. Возраст… Разве так его определишь? Постарше меня, но явно младше того же дядюшки Одиссеуса. В общем, Наум, может, моложе и красивее внешне был, но и болтливее, и его разглагольствования у меня уже в печенках сидели.

– Почему? – голос был вполне сочувствующий. Я сначала не поняла, к чему это он, а потом вздохнула и призналась:

– А кому жаловаться? Некому, – странно, но говорить о таких вещах с незнакомцем было неожиданно легко. – Как бабушка умерла, так все в Сумрак покатилось. Хотя, может, это ещё раньше случилось, когда моих родителей не стало или деда. Мы не бедные, точнее, у бабушки было состояние.

– Твое?

– Да, теперь мое. Такая идиотская ситуация, – невесело рассмеялась я. Ведь действительно, порой чувствовала себя героиней не особо хорошо написанной драмы. Наследство – такой избитый сюжет. – Глупо, но родственники хотят выдать меня замуж или просто забрать дом. А лучше вообще выбросить меня из дома…

– Мгм, – нахмурился мужчина и покачал головой.

– Вот да! – поняла я это как неодобрение действиями тетушки. – Это же бабушкин дом, ну и мой теперь. Там лаборатория, и заготовки из драгоценных металлов, и дедовы книги, библиотека небольшая, но труды по механике не так и просто найти! И семейный камень, не новодел, восемь поколений пользовались. И…

– Дом, – понимающе кивнул мой собеседник. И по тому, как он перевел на меня взгляд красных обожженных глаз, он действительно понимал и хотел мне это показать. Может, он знал, что такое привязанность к месту? Я вздрогнула от этого яркого как вспышка осознания, а потом несмело коснулась мужского плеча и улыбнулась.

– Да, дом, – я старалась говорить ровно, хотя внутри все дрожало от чувств. – Мне будет тяжело с ним расставаться, но придется сделать так… Знаете, я погрузилась в свои планы с головой, думала, сделаю браслет, заручусь помощью нэары Наталии, найду благодарных клиентов… Слишком погрузилась. Люди, они… Я пытаюсь предугадать их реакцию, сделать все правильно, но…

– Не выходит, – усмехнулся мой собеседник. Теперь он закончил за мной предложение.

Глядя в чужие краснющие слезящиеся глаза – Эос, ему бы лежать и лежать с компрессом, а не смотреть по сторонам, я чувствовала, как обида на мир постепенно отпускает меня. Слезы больше не подступали, и не чесалось в носу. Немного искреннего беспокойства от чужого человека это иногда как конец веревки, брошенной утопающему, долгожданное спасение.

– Пойду я за ромашкой, – я отвела взгляд и неуклюже сняла руку с мужского плеча. Мои пальцы сами потянулись к волосам, чтобы поправить выскочившую из растрепавшегося за ночь хвоста прядь. Но я остановила себя. Эос убереги, как идиотка накручивать локон на палец – какой ужас!

Мужчина кивнул, медленно закрыл глаза и откинулся на спинку софы, запрокинув голову. Я подозревала, что она очень сильно болела. И надо бы спросить у моего нечаянного собеседника имя. Но как? Я не особо умела знакомиться. К тому же с этого, наверное, начинают, а мы уже и поговорить успели… М‑да, неудобно вышло.

Зарождающийся в окнах рассвет намекал, что свадьба вот‑вот начнется. Но так ли нужно мне это торжество? Нет, не особо, хотя на рассветных стражей поглядеть было бы интересно. Впрочем, свадьба это даже удобно, на кухне вряд ли кто будет, все соберутся посмотреть на церемонию.

Но не успела я дойти до двери, как она распахнулась.