Цап-царап, или Оборотни для Маши

Но когда достаю ключ от домофона и оглядываюсь – замечаю рядом Ярослава.

– Я домой, – напоминаю, сжимаю ключ.

– Я знаю, – он кивает, берется за ручку двери. – Открывай.

На секунду задумываюсь, на улице светло, а в подъезде‑то темень.

А на моем первом этаже ещё и закуток в подвал.

И если Ярослав зайдет со мной…

Веду плечами, крепче сжимаю брелок.

– В чем дело, Маша? – голос у него мягкий, усыпляет мою бдительность. – Провожу до квартиры.

– Не надо, – качаю головой. – Я пришла. До свидания.

– Лучше до встречи, – губы его трогает улыбка.

Губы узкие. Как у ягуара. Опять я сравниваю его со зверем.

Точно с ума сошла.

– Привет, – звучит за спиной.

Между нами протискивается соседка. Давит ключом на домофон. И дверь, пикает, открываясь. Она скрывается в темноте подъезда, на крыльце остаётся шлейф ее сладких духов.

– Пойдём, – Яр придерживает дверь.

Заторможенно шагаю внутрь.

Он за мной.

И за нами с тихим хлопком закрывается дверь, отрезая свет дня.

Вверху по ступенькам стучат каблуки.

Иду на этот звук, но меня резко хватают за руку. Пискнув, влетаю в твердую мужскую грудь. Ощущаю его ладони на лице, он сжимает, притягивая меня ближе, вплотную.

– Ты…– мой вопрос тонет в его поцелуе. Темном и жарком, и сладком, во рту вкус пломбира, до сих пор прохладный язык.

Он с жадностью сплетается со мной. Впивается в меня, под его напором упираюсь спиной в стену. В эту черноту проваливаюсь, невольно обнимаю его за шею и отвечаю, не понимаю, что со мной, во мраке как в гипнозе, мурашки скачут по коже под его руками.

Хочу ещё, сильнее, больше, хочу даже согласится поехать на трах‑гору, не в подъезде ведь это делать, нужно друг от друга оторваться, обязательно, потом купить мартини, чтобы не нервничать, а сначала взять из дома плед, чтобы кутаться в него, когда сижу на капоте машины, мелкими глоточками пробую мартини и смотрю на раскинутый под ногами город.

Срочно нужно мартини.

Его руки ныряют под куртку.

Задирают футболку, под которой нет белья. И сжимают грудь.

Стону ему в рот, меня не трогали мужчины до него, до Саввы.

Он мнет грудь, умело и жадно, прихватывает пальцами соски, и я выгибаюсь, ему навстречу, целуюсь агрессивнее, словно от этого зависит наша жизнь.

Ноги подкашиваются, поднимаюсь над землёй, в этой невесомости слышу его рычание, отрывистое, он словно ворчит, завораживает меня, подманивает.

– Какая сладкая девочка, – выдыхает мне в губы.

И рывком разворачивает меня, грудью впечатываюсь в стену.

– Стой так, – хрипло требует он, когда я дергаюсь.

Запускает руку под свободную резинку спортивных брюк. Лезет под трусики. Пальцами накрывает мокрую промежность.

Он трогает влажные складки, ласково, поглаживает меня, всхлипываю откликаясь, не соображаю ничего, хочу его пальцы и ещё поцелуев, растекаюсь по стене.

В мое помутнение врывается громкий щелчок замка, скрип железной двери.

На площадку падает свет из коридора.

Жмурюсь, пытаюсь проморгаться.

Это моя квартира. Открыта.

А на пороге стоит Савва.

 

Глава 15

 

Меня это быстро приводит в чувство – его недовольный вид. Ему в спину бьёт свет, и он словно ещё выше ростом как‑то резко стал.

Торопливо поправляю спортивные брюки и отскакиваю от Ярослава.

Ладонью накрываю опухшие губы, их пощипывает, напоминая, как он меня целовал, долго и почти больно.

Мужчины молчат.

Прошмыгнув мимо Ярослава, бегу в квартиру. Протискиваюсь мимо Саввы.

Он в том же тяжёлом молчании закрывает за мной дверь.

Похож на раздражённого отца, что застукал непутевую‑дочку с настырным студентом, и сейчас достанет ремень, и…

– Мэри, где тебя черти носят, – в коридор выглядывает Тамара.

Сбрасываю обувь и выдыхаю, почему‑то так рада ее видеть, как на спасительный маяк на нее смотрю.

– С самого утра уже сбежала, – она встряхивает мокрые руки. – К подружкам опять, да? А сегодня, между прочим, воскресенье. Я одна должна работать?

– По воскресеньям не работают, – бурчу под нос. Так говорит соседская бабушка. Снимаю курточку, вешаю на крючок. Спиной чувствую взгляд Саввы и пытаюсь улизнуть в комнату.

– Обед не приготовила, белье в стиралку не закинула, – продолжает ворчать Тамара. – С бельем я, допустим, разобралась, – она картинно вытирает руки о заткнутое за пояс шелкового халата полотенце. – А обед иди готовь.

– Иду. Пять секунд. Переоденусь, – скрываюсь в своей комнате. Спиной прижимаюсь к двери, с трудом выравниваю дыхание.

Держите меня.

Какая она злая.

С Саввой поругались, точно.

Но знала бы она.

Что он за человек.

Прижимаюсь ухом к двери и прислушиваюсь.