Цап-царап, или Оборотни для Маши
В квартире тихо. Только с кухни доносится звук работающей стиральной машинки.
Трогаю губы.
Чем я только что занималась?
Целовалась в подъезде.
С полузнакомым мужчиной.
У которого глаза жёлтые, как у зверей.
Растираю лицо.
Так, нужно срочно приходить в себя.
Вытряхиваю из шкафа домашнюю футболку, пижамные штаны.
Переодеваюсь, собираю волосы в хвост.
У дверей торможу, не решаюсь открыть.
В моем доме живёт неизвестно кто. Морок с меня слетел, и теперь, помимо его идеальной внешности я вижу и другое.
Он непонятно откуда приехал. На дорогой машине и с полными карманами денег. О себе ничего не рассказывает.
А по утрам курит в лесу. И болтает с ягуаром. О затмениях и крови невинных девушек.
Ягуара он, наверное, привез с собой.
Но а остальные ответы где?
И что мне теперь делать.
Присаживаюсь на кровать. Ноги дрожат, не могу.
Если я все объясню Тамаре – она мне поверит? А подруги?
А ещё и ночью мы с ним. В моей кровати.
Это что же получается? Я целовалась с двумя мужчинами, подряд?
Щеки горят.
Там ведь не только в губы было. Савва целовал между ног. И мне очень понравилось. Я надеялась на продолжение…
Об этой ошибке Тамаре говорить нельзя. Она меня…
Выгонит, сразу же.
Вздыхаю.
Очень неловко. Я лучше больше к нему не подойду. Вообще. К этому ловеласу. А на счёт леса спрошу как‑нибудь намеком. При Тамаре.
Наедине с ним больше ни за что не останусь.
Хорошо придумала.
– Мэри! – кричит Тамара. – Обед!
Встаю, встряхиваю хвостом.
Ладно. Сначала приготовлю поесть. А потом решу, как мне быть. С этим опасным мужчиной.
Он ведь не маньяк?
Ох.
– Мэри!
– Иду! – открываю дверь.
Глава 16
Выхожу в коридор, иду мимо комнаты Тамары.
– Я вчера прождала тебя до ночи, – долетает ее голос в приоткрытую дверь. – И с утра тебя не застала тоже. Уж думала не вернёшься. Объяснишь, может?
Навостряю уши.
– Что объяснять? – его спокойный уверенный голос. – Вчера ты отдыхала с подругами. Я не стал мешать.
– Ты не мешал.
– Тамара, в чем проблема?
Натуральная семейная сцена. Где муж‑изменщик.
Он бы давно мог уйти, он бы сразу мог поселиться в гостинице…
Не удержавшись, заглядываю в шёлку.
Она стоит рядом с ним, руки положила ему на плечи. Заглядывает ему в глаза.
Качаю головой.
Нельзя ведь так навязываться. Бабушка‑соседка не раз говорила, что мудрость женщины в том, чтобы лишних вопросов не задавать.
Своим поведением заставить мужчину забеспокоиться. И самому все рассказать.
Где был, с кем пил.
Хихикнув в ладошку, тороплюсь на кухню.
По Савве и не скажешь, что он пьет, конечно. А если даже – то наверняка крепкий элитный алкоголь. Из грубого мужского бокала, как в фильмах, и со льдом.
Повязываю розовый Тамарин фартук на пояс. Роюсь в холодильнике, достаю продукты.
По воскресеньям всегда варю борщ.
Машинка мерно гудит, отжимает белье, завершает цикл.
Тянусь к старенькому магнитофону на холодильнике и включаю радио. Мою овощи.
Кухня у нас уютная, с новой техникой, и даже после ремонта магнитофон не выкинули, я упросила оставить.
Хотя, он портит весь вид, мы будто в прошлом веке живём – бурчала Тамара.
Ничего. На кухне пропадаю лишь я, так что Тамара переживет.
Чищу овощи, режу. Вздрагиваю и сжимаю нож, когда за спиной звучит вкрадчивый вопрос:
– Вошла во вкус, Маша? Ночью я, утром уже другой мужчина. А если бы я дверь открыл на две минуты позже? Застукал бы. Как ты отдаёшься ему в подъезде. Прямо у стены.
Он резко вжимает меня животом в стол, наваливается своим телом.
– Не подходи, – пискнув, поворачиваю голову. Между нашими лицами ставлю нож, с которого бежит темный сок.
Свекла.
Он смотрит на лезвие.
Я дрожу.
Кажется, что это не свекла вовсе.
Из глубины квартиры долетает голос Тамары. Она просит переключить волну, ей, как обычно, не нравится моя музыка.
Устаревшие попсовые песенки – она их не любит.
