Цап-царап, или Оборотни для Маши

Он смотрит на мои губы. И неожиданно облизывается, с каким‑то кошачьим наслаждением.

Запоздало догадываюсь о размазанной помаде и тру рукой губы, и лишь хуже делаю, судя по его пристальному взгляду.

– Поехали? – он отводит мою руку от лица. – У меня в машине есть вода и салфетки.

Смотрю на машину.

Идти мне некуда. А Ярослав вызывает меньше опасений, чем Савва, он, по крайней мере, не болтается по лесу с ягуарами.

Неловко держусь за его руку, когда он обходит машину и открыв пассажирскую дверь галантно усаживает меня на сиденье.

Его ладонь теплая, чуть жёсткая, но это точно не мягкая лапа животного, я ещё не совсем спятила.

Ярослав человек, конечно.

Успокоившись, откидываюсь в кресле и подставляю пальцы под теплый воздух, что дует из печки.

 

Глава 19

 

Он словно родился за рулем.

Машина подчиняется ему так безоговорочно, он рулит лениво одной рукой, расслабленно откинувшись в кресле.

В салоне вкусно пахнет. Лесом и свежестью, и кожей сидений. Так же пахло в автомобиле Саввы. Смотрю на болтающуюся под зеркалом черную игрушку‑кошку и вздрагиваю.

У Саввы такая же.

Либо это она и есть. Поскольку машина Саввы.

– А как называется машина? – вытираю вспотевшие ладони о брюки.

– Ягуар, – слегка повернувшись отвечает Ярослав.

Ягуар?

Мысленно присвистываю. В волнении изучаю красивый мужской профиль.

Они оба приезжие. Пользуются одной на двоих машиной. Они точно знакомы.

Кошусь в окно.

Проезжаем мост, он увозит меня от дома.

– Куда мы едем, подожди, – хватаюсь за дверь, в незнакомом дизайне иномарки не могу нащупать ручку. – Меня тетя ждет, – вру, – если не вернусь через полчаса – пойдет искать.

– В полицию заявит, – Яр усмехается. – Маша расслабься. Просто катаемся. Воскресенье, вечер, у вас чудесный город, со мной красивая спутница‑блондиночка. Я почти счастлив. Веришь?

У него тихий ласковый голос, и я почему‑то верю, и невольно улыбаюсь.

После светофора он едет прямо. Мимо магазинов, деревьев, упирается в ромашковые ворота детского садика.

Рядом старая заброшенная школа, в ней я училась в начальных классах. Маршрутки тогда ещё не ездили, и я каждый день ходила туда‑сюда пешком, так далеко.

Тихо, безлюдно, в садике, возможно, только сторож в такое время, ну и иногда пробираются компании, посидеть на веранде, выпить пива.

И сейчас кто‑то там есть, слышен негромкий смех.

Вконец успокаиваюсь. Это мой город, я тут всех знаю. Меня в обиду не дадут.

Ярослав глушит двигатель. Садится вполоборота, лицом ко мне.

– Маша, я поговорить хотел. На счёт утра, – хрипловато уточняет он. – Если ты ещё не забыла.

Стремительно краснею.

За кого он меня принимает, будто бы я каждый день и не по разу целуюсь в подъездах с незнакомыми мужчинами. Конечно, я не забыла.

И не забуду.

– Хотел извиниться за свою напористость, – продолжает Яр. – Не удержался. Но ты, вроде, и сама не против была.

Не вижу его глаз, но кожей чувствую, что он меня взглядом облапывает, щеки и шея горят огнем.

– Такая ты мокрая была. Горяченькая. Повторения хочется? – шепчет он.

Мотаю головой. Ужас, разве можно вот так вот в лоб?

Между ног и, правда, становится горячо.

Поддавшись порыву, тяну к нему руку. Касаюсь шляпы, осторожно снимаю ее. Он не мешает, лишь смотрит на меня неотрывно.

Под шляпой у него темные волосы. На вид густые и мягкие, так и зудит потрогать.

– Это часть стиля? – кладу шляпу на приборную панель. – Без нее лучше.

– Думаешь? – он двигает зеркало, заглядывает туда. Сам себе улыбается краешком рта.

Осмелев, иду дальше – тянусь к шейному платку.

– Тс‑с‑с, – он перехватывает мою руку. Большой ладонью мнет мои пальцы. – Раздеваюсь я обычно сам. Но сначала раздеваю девушку, – он трогает воротник моей куртки.

– Нет, – смущённо вырываю руку. – Я не за этим села в машину, я…– забываю, что хотела сказать, как под гипнозом смотрю в его желтеющие глаза. Под шляпой не так заметно, но сейчас, когда тень на лицо не падает он мнится абсолютно невозможным мужчиной, пришельцем из другого мира. – Я слышала про людей‑альбиносов, – откашливаюсь. – А ты?

– Почти тоже самое, – его лицо приближается к моему. Пальцы гладят щеку. – Хватит трепаться.

– В смысле, – выдавливаю. От его ласки млею, никак не могу собрать в кучу мысли. – А ты…

Не дав мне договорить, он наваливается сверху. Своим телом вжимает в сиденье.

Пискнув под его тяжестью, упираюсь в его плечи, но он сильнее, гораздо сильнее, прижимается вплотную ко мне, языком раскрывает мои губы.

Нагло и требовательно врывается в мой рот.

И я задыхаюсь, не могу глотнуть воздуха, поцелуй поглощает весь кислород, углубляется, размазывает меня по сиденью.

– А говорила не хочешь, – он довольно усмехается, когда я неуверенно сплетаю наши языки.

Глупость, конечно, найдется разве девушка, которая не хочет такого, как он?

Меня соблазняют, и я соблазняюсь.

Вспыхиваю спичкой, ощущаю, как откидывается кресло, и как его бедра ввинчиваются между моих ног, он ложится сверху.

Ногтями впиваюсь в соседнее сиденье, лежу оглушенная его напором, изнутри растет беспокойство, я ведь ещё ни разу, а это такой ответственный шаг, неужели я решусь вот так, в машине с незнакомцем?

С другой стороны, все подруги говорят, что нет в сексе никакого таинства, и зря я жду сказку, все будет банально.

Но верить в это так грустно.