Цап-царап, или Оборотни для Маши

Минет?

Вот так просто, как просят кофе сварить, маслом намазать хлеб?

– Я не буду, – в испуге вырываюсь, локтем бьюсь в стену. – Отойди. Отпусти. Зови Тамару, и можешь ей все рассказать. Да, я залезла в окно. Да, выпила бокал вина. Но…

Он отступает.

Получилось.

Так то.

Нечего мне угрожать.

Выдыхаю. Шмыгаю мимо него и бегу к дверям. Берусь за ручку, дёргаю на себя.

Черт.

– Где ключ? – оборачиваюсь.

Он усмехается. Ленивой, расслабленной походкой идёт ко мне. В одной руке галстук, в другой поблескивает брелок‑капелька – лунный камень.

Откуда у него мой ключ?

Может, я не заперла комнату, забыла?

Савва подходит. Нарочито медленно, давая мне рассмотреть, убирает брелок в карман брюк. Слегка качнув головой, говорит:

– Если нужны ключи – доставай сама.

На его губах играет полуулыбка. От тихого спокойного голоса с хрипотцой по моей спине ползет пот. Смотрю на его карман, и взгляд невольно скатывается на выпуклую ширинку.

Боже мой.

На свидания меня звали, конечно, не раз. Но выбор в нашем городке небогатый, самое романтичное место – трах‑гора.

Так и называется.

Там красивый закат, считается что и рассвет встречать приятно. После того, как хорошенько вспотеешь на задних сиденьях машины.

Такие развлечения не по мне. И Савва не похож на прыщавого подростка, что присаживается на ухо с пришептываниями, мол, детка, я купил вино, а в багажник лежит плед, поехали смотреть закат.

Но Савва же…нет.

Как можно.

Складываю руки на груди, напускаю на себя такую же уверенность, которой окутан он.

– Я просто закричу, – угрожаю. – И придет Тамара.

– Не придет, – возражает Савва, качнув головой.

– Почему?

– Ее дома нет.

Сглатываю.

А ведь правда.

Савва уехал ещё до пяти вечера. И если он задерживался – она тоже могла уйти. Вместе с подругами. Его высматривать.

– Маша, мы одни, – он тоже вздыхает, будто утомленный паузой. Подходит ко мне вплотную, ладонью упирается в дверь возле моей головы. – Повторяю. Последний раз. Не зли меня, крошка, – он дёргает ворот моей куртки, – снимай это. Живее.

 

Глава 8

 

В его голосе различаю почти угрозу. Уверяюсь – со мной не шутят. Упираюсь рукой в его грудь, чуть отталиквая от себя.

И послушно стягиваю с плеч кожанку.

Он смотрит, пристально, каждое мое движение ловит, а я остаюсь в черной маечке на тонких бретельках и сгораю со стыда.

И от его взгляда.

На меня так раньше не смотрели.

Глубоким мужским оценивающим прищуром, в котором плещется едва ли не звериная жажда.

– Хорошо, – выдыхает он. Кивает в сторону кресла. – Теперь иди туда.

Туда.

Там красноватым светом горит ночник на столике. За которым я готовлюсь к занятиям. Разбросаны мои учебники и конспекты, ручки и цветные фломастеры.

На негнущихся ногах плетусь. Туда. Смотрю на распахнутое окно. Оглядываюсь на Савву.

Он идёт за мной, рядом, будто конвой, стоит дернуться в сторону – и схватит меня, уверена в этом.

Ох, боже мой. Что же творится. Не верю, что это происходит со мной.

Он ведь живёт с Тамарой.

А я…

Останавливаюсь у кресла.

Его руки касаются моей талии. Вздрагиваю. Мужские ладони успокаивающе поглаживают, попутно задирая маечку, пальцы задевают голую кожу. Я мелко дрожу и готова рухнуть на пол, не понимаю своих ощущений, незнакомых, непонятных, тягуче‑медовых.

– Ты дрожишь, – горячий шепот касается уха, – нравится, когда тебя гладят? – его ладони ползут выше.

Превращаюсь в статую, ни слова выдавить в ответ не могу.

Я без бюстгальтера.

Я ведь не в институт шла, а в клуб, а там темно и жарко.

Здесь так же.

Полумрак и огонь. От него, от меня.

И между ног пекло.

– И взрослые мужчины нравятся, да, Маша? – его руки надавливают на ребра, вжимают меня спиной в его тело. Пальцы добираются до груди. Задевают торчащие соски.

Из меня вылетает слабый стон.

Он трогает соски ещё раз. Я снова всхлипываю. Он зажимает горошинки между пальцами, слегка оттягивает.

– Хватит, – умоляю, спиной ерзаю по его груди. Воздуха не хватает, руками упираюсь в стол.

– Ты права, хватит, – соглашается Савва. Чуть сдвигает меня в сторону. Вальяжно усаживается в кресло.