Царевна не лягушка
Что? Кто вообще этот мужик? Жених?
Оглянулась на домового, но не заметила его. Странно, только что посреди комнаты был, а тут исчез куда‑то.
– Немедленно надень приличное платье, скоро прибудет твой жених, а я не хочу, чтобы единственная дочь опозорила меня перед соседней державой! Хоть волосы догадалась покрасить, Алевтина мне всю плешь твоей рыжиной проела! И веди себя прилично! Помни – ты – царевна.
Я хотела было ответить, но голос опять мне отказал. Что за дела? Проделки домового?
«Папенька» еще раз смерил меня взглядом, покачал головой и вышел. Я услышала звук поворачиваемого ключа. Любят тут царевну‑то, чувствую, заботятся. Но я‑то ту при чем?
Развернулась резко, огляделась – никого! Может, я и правда сошла с ума? Ну, мало ли, перемкнуло в голове, вот теперь и видится… всякое. Алкаши вон чертей видят, а я домовых и всяких дядек, называющихся отцами. Сейчас еще до кучи эта мачеха явится, ради которой, оказывается, я волосы перекрасила, и я окончательно уверюсь в собственном сумасшествии. Где этот бородатый хмырь?
Будто услышав мои мысли, домовой вылез из‑под кровати и застыл посреди комнаты, подозрительно глядя на меня. Будто ждал, скотина мелкая, нападения. Угу, попробуй тут напади, когда он меня то ног лишает, то речи!
– Рассказывай, – вздохнула я и села в так кстати стоявшее у окна синее кресло в мягкой обивке, похожее на икеевское, подогнула ноги, укрыла юбкой.
Домовой по дуге обошел меня, устроился напротив. Вздохнул. Почесал нос.
– Истерик не будет? – спросил хмуро, покосившись.
Я качнула головой. Какие уж тут истерики?
– В общем, ты попала в сказку, – начал бородатый.
Да уж, так себе перспективы.
– На место царевны, – продолжил домовой, стрельнув глазами.
– Что ж так подозрительно‑то все? – прищурилась я. – Раз уж я царевна, стало быть, папенька мой – царь? Чего ж меня заперли в комнате?
– Чтоб не сбежала, – мрачно брякнул в ответ домовой.
– Заманчиво, – усмехнулась я. – И что? А где настоящая царевна‑то?
Он вдруг шмыгнул носом, скуксился.
– Не знааю, – протянул жалобно. – Я эти камни спер, а они вдруг перестали работать, и я к ней не могу!
Того и гляди расплачется, прямо как мои первоклашки. Сердце защемило. Вот в кого ты такая жалостливая, Томка? Тебя тут сейчас за кого‑то замуж отдадут, а ты домовому собралась сопли утирать!
– Меня радует, что я не сошла с ума, остальное поправимо, – произнесла задумчиво.
В моем мире магия была открыта недавно и случайно. Как оказалось, в стародавние времена какой‑то могущественный чародей перекрыл главный источник, питающий мелкие по всему земному шару, отчего те заглохли и вскоре совсем перестали работать. Чародей тот сгинул, магия постепенно атрофировалась, люди забыли про нее. Лет пятьдесят назад стали таять ледники на полюсах, обнажившие странное место в виде воронки, закрытое огромным камнем. Ученые сначала со спутника смотрели, потом и сами в экспедицию снарядились. Думали, там инопланетяне клад спрятали, зарядили тротила и бахнули со всей дури. Источник открылся. Те, кто там недалеко были, сгорели от свалившейся на них магии, каналы не выдержали напора, а вот кто подальше жил, стали замечать за собой странные вещи ‑кто мысли читать начал, кто смог лечить людей, животных понимать и так далее. В общем, разом прозрели. Не всем, конечно, повезло. У меня и моих родных магии не было, мы считались обычными людьми. Отчего так было – никто не знал. Ученые только‑только начинали изучать это все. Рядом с основным источником нашли дом того самого мага, а там едва сохранившиеся записки. Расшифровать удалось не все, но стало ясно, что помимо нашего мира существовали и другие, поэтому я сейчас не волновалась особо. Раз этот бородатый меня сюда смог перетащить, значит, и обратно тем же путем можно уйти.
Оставалось понять одно – зачем этому домовому понадобилось местами с царевной нас менять. Неспроста, ведь!
– Обратно как‑то можно поменяться? – спросила я.
– Нет, – шмыгнул тот носом опять. – Я уже успел в сокровищницу сходить. Нету там больше артефактов перемещения. А как эти заставить работать – не знаю. И вообще, тебе надо за короля замуж выйти!
– Пфф! – фыркнула я. – С чего бы это?
– А с того, что у тебя выхода нет, – мрачно ответил домовой. – Я, если что, голоса тебя лишу, и дело с концом! Немая жена – что может быть лучше?
– Так я написать смогу, что не царевна! – возразила, начиная злиться.
Весь этот фарс мне начинал надоедать. Я хочу домой! У меня там дела. И вообще, что значит – выйти замуж за короля? Может, он мне не понравится!
– Не сможешь! – хитро прищурился мелкий пакостник. – А если и сможешь, никто не поймет! Я проверял уже! Говорить по‑нашему и понимать ты можешь, а писать нет. Так что лучше по‑хорошему соглашайся.
– Нет уж!
Я встала, огляделась, и решительно подошла к двери.
– Сейчас вот позову кого‑нибудь и расскажу все, – пригрозила домовому, – а если голоса лишишь, я знаками буду показывать! Или сумасшедшей притворюсь! Никто в здравом уме не возьмет замуж чокнутую девку!
– Стой! – крикнул домовой, едва я занесла руку, чтобы постучать. – Давай обсудим все!
Опустив кулак, я обернулась. Переговоры! Это хорошо!
– И что ты предлагаешь?
– Меня Митькой кличут, если что.
– Очень приятно, – я вернулась в кресло и с любопытством уставилась на домового. – А я Тамара. Давай поговорим, коль не шутишь. Рассказывай!
От того, что мне тут наплел этот бородатый друг сбежавшей царевны, хотелось плакать, и волосы шевелились. Она была нелюбимая дочь, жившая до двадцати лет отдельно (вот почему папенька подумал, что я – это она, но вообще, домовой уверял, что мы похожи, как две капли), и оказалась разменной монетой в переговорах с королем соседней страны. Конечно, для скрепления договора не требовалось никого замуж пихать, но отец Эмериды решил, что так надежнее. А Терренс возьми и согласись! Естественно, согласия невесты никто не спрашивал, поставили перед фактом и все. Я б тоже сбежала.
Но теперь‑то тут я!
Митька сказал, что, если признаюсь, нас с ним обоих убьют, и скажут, что царевна так спешила на встречу с женихом, что свернула себе шею. Так ведь проще, чем объяснять, что невеста сбежала. А умирать в мои планы не входило. Так что же, я должна замуж выйти, что ли?
На мой невысказанный вопрос домовой мрачно кивнул и отвернулся.
– Ты только не выдавай меня! – жалобно провыл он. – Царь‑то шибко нашего брата не любит, извел всех уже, я один остался! Может, выйдешь за короля этого, а по дороге сбежим? Или у него в сокровищнице порыскаем, вдруг, да найдем способ тебя в тот мир переправить.
