Целительница будущего короля

– Я уже говорил, что подобное нарочитое упрямство может подстегнуть интерес. И обещал, что между нами ничего не будет без твоего желания. Ты не веришь моему слову? Зачем же переспрашиваешь, если оно для тебя всё равно пустой звук! – Кайден рванулся вперёд и ухватил меня за затылок, придвинулся, опаляя губы сладковато‑винным дыханием. – Или считать это предложением за тобой побегать?

Кубок покатился по полу. Кайден смотрел мне в глаза. Сердце выскакивало из груди, но вдохнуть не получалось. Кисточка выстукивала по кромке чаши нервную дробь. Мурашки расползались от горячей ладони Кайдена на моём затылке, его пальцы зарылись в волосы, ещё крепче цепляя меня.

Я забыла, что разговаривала не с одним из жителей Ламара, не с тем, кого можно осадить и поставить условия. Передо мной был герцог, обладавший надо мной почти безграничной властью. Выше только король, но короля у нас сейчас не было.

– Так чего ты хотела добиться своим вопросом? – почти прошептал Кайден, и мурашки разбежались по всему моему телу, смешались с покалыванием и жаром. Кисточка и плошка в дрожащих руках постукивали друг о друга. Казалось, я задыхалась, хотя грудь ходила ходуном. Кайден болезненно выдохнул: – Что?

От него исходил жар, глаза потемнели. Я отпустила кисть, и дребезжание прекратилось. Но это не вернуло тишину: сердце стучало оглушительно громко, и ещё было тяжёлое дыхание – наше дыхание.

Ладонью я накрыла лоб Кайдена и заключила:

– У вас жар и, кажется, начинается лихорадка.

– Так что ты хотела сказать своим вопросом? – прошептал Кайден, продолжая меня удерживать.

– Я просто хотела уточнить. Я… Это были тяжёлые дни, обещание мне давал безымянный мужчина, и это несколько смутило. Я верю вашему слову, герцог Кайден. Можете меня больше не держать.

Он с видом какого‑то болезненного блаженства пропустил пряди моих волос между пальцами и снова откинулся на подушки. Несколько мгновений смотрел в тёмный потолок, восстанавливая дыхание. Покалывание магии становилось почти нестерпимым, но я боялась сказать Кайдену «Раздевайтесь»: сейчас это прозвучало бы слишком провокационно.

И в то же время хотелось ему приказать, чтобы отомстить за мгновения растерянности и почти страха, за то, что он застал меня врасплох.

Впрочем, Кайден сам принялся развязывать воротник рубашки. На меня он не смотрел. Дыхание его восстановилось, и следующие слова прозвучали относительно спокойно:

– Если кто‑нибудь попытается тебя тронуть, не говори, что ты такого не потерпишь и прочей горделивой ерунды. Для девушки без фамилии это слишком самонадеянно. Всех желающих отправляй ко мне, мною и пугай.

Очень относительно спокойно.

К моим щекам хлынула горячая кровь, но не от стыда, а от ярости. Бессильной ярости: Кайден прав, я действительно девушка без фамилии, непризнанная семьёй, рождённая вне брака, и для большинства это значит, что я создана для развлечений, а мой отказ – кокетство.

Вполне ожидаемо, что герцог или догадается, почему мама могла обо мне молчать, либо выяснит это от других, он же герцог.

Но я не могла не спросить:

– А если на меня покусятся апрумцы?

Те самые, что гнались за нами на боевых вепрях по запретным для них королевским землям, те самые, из‑за которых герцога мучила рахра.

– О, их особенно, – с непередаваемой язвительностью ответил Кайден. – Они будут рады официальному поводу скрестить мечи.

Он стянул рубашку и взялся за завязки на штанах. Я старалась не смотреть на Кайдена, но что толку, если пару минут спустя он, полностью обнажённый, оказался в моём распоряжении, и пришлось на него смотреть.

А Кайден смотрел на меня, и я могла поклясться, что ситуация ему нравилась: у этого удовольствия было весомое доказательство, и хотя при лечении я умела относиться к наготе людей с целительским равнодушием, именно его нагота смущала.

Кайден удобнее устроился на подушках и прикрыл глаза, наблюдая за мной из‑под ресниц.

Я обмакнула кисть в напитанную магией краску.

Первый штрих лёг на покрытый сетью чёрных вен бок.

За ним второй, третий – я творила магию, своей силой прогоняла смерть. В этот момент я была могущественнее любого герцога и даже нашего покойного короля, потому что они не могли никого вытащить с того берега.

А я могла.

Вязь заклинаний ложилась на кожу Кайдена, моя рука двигалась стремительно и неотвратимо, ещё миг – и кисть замерла над сердцем Кайдена. Оно было таким сильным, что его частое биение зримо отдавалось в мышцах, словно в его груди бесновался дикий зверь, сотрясающий клетку.

Я посмотрела в глаза Кайдена и, коснувшись кончиком кисти его шеи, глухо произнесла:

– Всего несколько движений, которые вы не сможете распознать, и вливание силы в эти знаки не спасёт вас, а остановит сердце. Или дыхание. Ослабит. Превратит в безумца. И вы ничего не успеете сделать. Вы всё ещё считаете, что с моей стороны самонадеянно ставить вам условия только потому, что я не знаю своего отца?

Кожа Кайдена вмиг покрылась мурашками, но он не дёрнулся. И кисть в моей руке не дрогнула, скользнула по напряжённым мышцам шеи и побежала дальше. Я годами тренировалась рисовать руны на глине и песке в форме человека – в нужных последовательностях, в разных комбинациях. После первых намёток я могла нанести их верно даже не глядя, поэтому рисовала и продолжала смотреть в пульсирующие зрачки Кайдена.

Он молчал, позволяя покрывать себя заклинаниями.

Кайден будто бы ожидал, что я не выдержу и снова попрошу мне ответить, но сдаваться я не собиралась и просто молча выполняла свой долг его личной целительницы.

Я не хотела поддаваться на провокацию.

Поэтому он так и не ответил на мой вопрос… Или ответом было то, что он всё же позволил его лечить?

 

***

 

– Только платье и сюрко? – переспросил Кайден.

– Да, а надо было что‑то ещё? – растерянно уточнил веснушчатый парнишка по кличке Прыщ, выполнявший при обозе роль слуги и посыльного.

Очень молодой парнишка. Кайден треснул себя ладонью по лбу и потёр лицо: он ведь попросил привезти всё необходимое, чтобы полностью сменить одежду Эйны.

Полностью!

– Ваша светлость… – прижимая к груди свёрток с одеждой, взволнованно заговорил Прыщ. – Что не так?

Рядом хмыкнул Чигару и, отвернувшись, будто невзначай заметил:

– В одежду женщин входят не только платья с сюрко и плащи.