Целительница будущего короля

– Безмятежной ночи.

И отправился прочь. Убедившись, что он уходит, я приоткрыла дверь и скользнула в полумрак покоев. Нога зацепилась за что‑то твёрдое, я устояла только потому, что держалась за дверную ручку.

Огляделась: перевёрнутая мебель, свезённые гармошкой ковры и разбитый кувшин.

Пернатый Герцог созерцал покои с высоты подоконника открытого окна. Черныш лежал под ним. Завидев меня, мастиф приветственно замотал хвостом, елозя по полу, заскулил, но встречать не бросился, покосившись на орла, словно спрашивал у того разрешение встать.

 

***

 

Из окна своей комнаты Кайден наблюдал, как разъезжаются гости, которым не досталось места в королевском замке. Цокот копыт и голоса эхом отдавались во дворе и уносились к звёздному небу.

Кайден ждал, попивая из кубка морс, подмечая хороших коней и то, как гаснут окна в центральной башне замка, но всё это шло фоном, потому что мысли его были заняты Эйной. И не только потому, что он ждал удобного случая, чтобы пробраться к ней в комнату и получить свою порцию лечения перед завтрашним днём. Всё оказалось намного сложнее.

Кайден был даже рад, что Черныш не угодил Венанции, и его пришлось оставить Эйне – через пса он за ней присмотрит более надёжно, чем через прикормленных стражников. Так и сейчас Кайден спокойно отпустил Эйну к ней в покои, зная, что в её комнату никто не пробрался.

К сожалению, Венанция тоже знала, что через своих собак он может за ней наблюдать, и даже если попытается устроить пакость, сделает это не у них на виду. Это‑то момент – возможность увидеть и услышать через животных – и удивлял Кайдена в её просьбе подарить ей практически шпионов. Или она надеялась, что он станет за ней подсматривать? Надеялась хоть так его соблазнить?

Прикрыв глаза, Кайден мысленно потянулся к Чернышу. Расстояние было далековато, но для связи с псом, с рождения натасканным на взаимодействие, достаточно.

Собачье зрение не передавало яркости красок и немного искажало картинку, так что, к сожалению Кайдена, оно не позволяло насладиться всеми просвечивающими сквозь сорочку прелестями Эйны. Он невольно улыбнулся: Эйна наводила порядок после игрищ Черныша и его столкновения с орлом.

«Надо же было так его обозвать!» – ворчливо подумал Кайден: он до сих пор злился на то, что заподозрил Эйну в заговоре против него из‑за этой злосчастной клички! Хотя кто бы не заподозрил после стольких покушений на себя?

Птица, как старший питомец, лидерство отдавать не пожелала, погоняла Черныша по комнате и теперь восседала на его загривке, наблюдая за тем, как Эйна расправляет ковёр.

– Ещё раз! – ворчала она. – Ещё только раз такое устроите – сами убираться будете!

Картинка заскакала из стороны в сторону – это Черныш завилял хвостом, заодно вовлекая в неистовое движение всю филейную часть.

Из‑за этой суеты Черныш, а с ним и Кайден, не услышали шагов за дверью Эйны. Створка просто приоткрылась, и в комнату Эйны проскользнула закутанная в тёмное фигура.

Кубок вылетел из руки Кайдена, стукнулся о подоконник и рухнул на каменные плиты двора.

 

 

Глава 14. На помощь

 

 

Сбрасывая сюрко и платье, чтобы заняться уборкой за питомцами, я даже не подумала звать слуг: не привыкла перекладывать такие дела на других. Но, оценив тяжесть мебели и ковра, задумалась, можно ли просить о помощи? От прежней служанки Черныш прятался, чтобы о нём не рассказали Венанции. Даже если его спрятать, слуги заинтересуются источником беспорядка, да и местами по комнатам валялась чёрная шерсть. Так что я решила, что мебель и ковры не настолько тяжелы, чтобы рисковать жизнью такого симпатяшки.

Впрочем, растягивая узорчатый ковёр, начала подозревать, что какая‑никакая воспитательная беседа Чернышу нужна. От коварных планов меня отвлёк яростный рык. Вскрик. Шелест крыльев. И шум падения.

Когда я развернулась, Черныш уже прижимал к полу… девушку. Это если судить по подолу, выглядывающему из‑под тёмного плаща. Пернатый Герцог снисходительно наблюдал за борьбой с кресла.

– Спасите, – простонала пойманная почти детским голоском.

– Черныш, фу! – окликнула я и бросилась к креслу.

Схватила сюрко, торопливо надела поверх сорочки. Черныш отступил от добычи, и вошедшая без стука девчонка (ей было лет двенадцать, если не меньше), отползла к стене, продолжая прикрываться рукой.

Черныш махал куцым хвостом, но при таких габаритах и оскале это не делало его вид дружелюбнее.

Придерживая сюрко руками, я подошла, разглядывая девочку: перепуганные глаза, багровый рубец на скуле, уходящий под растрёпанные светлые пряди.

– Черныш, отойди.

Пёс отступил на пару шагов и склонил голову набок. Он наблюдал за девочкой, и судя по тому, как она косилась на него, она воспринимала его интерес как гастрономический.

– Не бойся, – я сконцентрировала в руках целительскую силу и подошла ближе, коснулась руки девочки, посылая успокаивающий импульс. – Он тебя не обидит, если ты не будешь нападать.

Шмыгнув, девочка посмотрела на мои пальцы на своём запястье, затем на меня. Её глаза наполнились слезами.

– Госпожа, – она ухватила меня за руку. – Пожалуйста, помогите. Пожалуйста, только вы можете помочь!

Глухо зарычал Черныш. И хотя на девочку было наложено успокоение, по щекам хлынули слёзы.

– Что случилось? – я влила ещё немного силы, пытаясь справиться с её страхом, хотя, в общем и целом, страх не болезнь и не поддаётся лечению, просто если замедлить стук сердца и углубить дыхание, человек успокаивается.

– Вы целительница, – девочка опять шмыгнула носом. – Вы можете им помочь!

– Кому? – Тут же вспыхнула догадка. – Тем людям с позорных столбов?

Девочка закивала:

– Там и моя мама. Им очень плохо. Новый кнут её высочества такой острый, выпоротым очень плохо, говорят, только целитель поможет. Пойдёмте со мной, пожалуйста. Прошу вас, мы отдадим вам всё, что у нас есть, все накопления, всё‑всё, только спасите.

Сердце ёкнуло. Я сталкивалась с такими отчаянными просьбами и раньше. Но… это территория Венанции, и пусть она не вправе выгонять кого‑то из свиты герцога, меня предупреждали одной никуда не ходить, иначе это может закончиться моим бесследным исчезновением.

Эта девочка – служанка королевской семьи. И она искренне может бояться за маму, которой угрожает Венанция.

– Но я не единственный целитель в замке, – напомнила я.