Д(т)ень оборотня
– Я ей сама разрешила! Она мне по хозяйству помогает, пол метёт, и в огороде сорняки щиплет… Степановны это внучка, дочь непутёвая нагуляла и матери сбросила. А у той самой здоровья нет, в лёжку всё время, вот Сенька и шастает по деревне, кто что подаст, чем накормит… Охохо…
И вот тут Данке стало совестно.
Она виновато взглянула на всё ещё напуганную девочку, что бочком жалась к её бабке, и решила пойти на мировую.
– Жевачку будешь?
– Ага! – тут же обрадовалась та. – А чипсиков нет?
– Чипсиков нет. – в тон ей ответила Дана. – С них разносит сильно и изжога мучает, так что не советую…
Но Сенька не знала, что такое «разносит» и изжога, и потому была рада и «Диролу», завалявшемуся в дамской сумочке девушки. Поэтому мировая прошла на ура, и дружно собрав с пола рассыпавшиеся конфеты и сметя осколки вазочки, дамы уселись за стол, ожидая, когда закипит чайник. И едва с пирожками и прочей снедью было покончено, в дверь раздался стук кулака. И на пороге показался ещё один «герой» её детства – Мишка по прозвищу «Царь», самый близкий подельника Севера.
Глава 4
– Коси, давай, лодырь! – незлобно приветствовал Стаса дед Максим, сходу вручив ему это самое орудие труда – наточенную косу.
Стас, повертев её в руках и смутно вспомнив, как это делается, приступил к делу. Несмотря на то, что июнь только ещё начался, трава уже стояла добротная, высоченная и сочная – как раз на зиму запасать для дедовой скотины. Вскоре парню стало жарко, и он скинул с себя майку, с двойным усердием продолжив махать косой. Ему бы уже устать, но сила всё пребывала откуда‑то, и ему не хотелось останавливаться, и он работал всё усерднее, понимая, что сознание его при этом уплывает куда‑то в заоблачные дали. Кроме того, в голове засверкал маячок непонятно откуда взявшейся агрессии – Стас разозлился, но источник этой злости определить так и не смог. Однако она всё возрастала, грозя перерасти в ярость, а оттого коса уже со всей силы взлетала в воздух, разбрасывая скошенную траву направо и налево.
– Стас! Чаво чудишь? – грозный голос деда подействовал на него как холодный душ.
И правда, чего разошёлся?
Парень остановился, взглядом оценив площадь своих деяний: огромный луг позади усадьбы деда Максима был ровно скошен, будто побрит, но ближе к его ногам трава становилась неровной, словно рваной, клочками торчали пучки осоки и соцветия клевера. Внушительный масштаб проделанной работы за столь короткое время…
– Ты, это, не наркоман случаем? – подозрительно нахмурился Максим, буравя Стаса взглядом. – Эко ж попёрло, вон скоко накосил!
– Ну что ты, дед! – парень и сам себе удивлялся – одна странность за другой. – Я просто во вкус вошёл, давно не разминался. Офис, работа сидячая, вот и соскучился по родным просторам.
– Смотри у меня! – пригрозил старик. – Я‑то быстро дурь из тебя выбью, только попадись! Не посмотрю, что большой стал, вон, какой бугаёнок! Но против лома, как говорится…
– Ладно‑ладно. – остановил его грозившую затянуться угрожающую речь Стас. – Понял я всё. Пойду отдохну с часок. Ребята на пруд вечером позвали, хочу сходить. Да, дед, поживу я у тебя недельку, а то и две. Отпуск дали, так что и печку подправим, и чего там ещё надо, сделаем…
– Вот это дело. – довольно усмехнулся Максим. – Отдохни, внучок. До вечера долго, ещё много дел сделать успеем…
Стас кисло улыбнулся. А ведь он совсем не устал. Странно и интересно, будто и правда, наркоты нажрался, но ведь ни‑ни. Никогда. Даже не пробовал и не собирался.
Но что тогда?
***
А по лицу Мишки расплывались улыбка и удивление.
– Вот это да! Кого я вижу! – деланно воскликнул он, в то же время, пожирая Дану взглядом, откровенно разглядывая.
– Чего пожаловал, Царь? – усмехнулась девушка. Вот с этим она точно церемониться не была намерена – Шер‑хан, то есть, Север ушёл – Табаки явился.
– Да вот птичка на хвосте принесла, что ты в деревню приехала…
– С севера, небось, птичка‑то? – не прекращала ухмыляться Данка.
– Ага, с него. – Мишка делал вид, что не замечает подколок. – Дайка‑ка, думаю, зайду, сам проверю…
– Ну и как?
– Расцвела, похорошела… слов нет! – некрасивое лицо Царя растянулось в кривой усмешке. – И парень небось есть? …
Дана резко обернулась на гревших уши бабушку и Сеньку, и Мишка только сейчас обратил внимание, что они тут не одни.
– Здрасть, баба Паша. – просто поздоровался он. – Сенька, привет!
– Ну, здраси, Михаил. – ответила Прасковья, в то время, как Сеня и внимания на него не обратила, с интересом разглядывая чаинки на дне чашки – видать, они были интереснее, чем вошедшая персона. – Ты чаво на пороге стоишь, или проходи, или из избы идите, на улице благодать…
– Да не, я это… Данку пришёл гулять позвать, вечером, на пруд. Костёр там, все дела. Не буду мешать, пойду.
– Угу. – отозвалась девушка.
– Ну, так… придёшь? – с надеждой спросил он, заглянув Данке в самую душу, а глаза его при этом неестественно сверкнули каким‑то мистическим блеском… Да нет, показалось…
– Приду. – почти на автомате ответила она, забыв подумать.
– Тогда – до вечера. Не прощаюсь…
Не успела за Мишкой закрыться дверь, как бабушка начала ворчать.
– Не успела появиться, жонихи одолели, повадились! Ох, молодёжь, в подоле не принеси! А то будет ещё вот одна такая бегать, – бабуля выразительно кивнула на уплетающую за обе щеки сладости Сеньку, – срам‑то какой!
– Не будет! – заверила её Дана. – Это ж Мишка‑Царь, с ним – ни‑ни!
– Стас лучше! – с набитым ртом подвела итог Сенька, которой, в общем‑то, знать о визите Севера даже не полагалось…
И тут Дана многозначительно уставилась на неё, а бабушка, столь же многозначительно, на внучку…
– Что? – хватая очередную конфету, невозмутимо продолжила девочка. – Что я сделаю, если Стас – лучше…
Глава 5
