Дикий. Прирученный. Твой

– Тупицы малолетние. Совсем крышу… Но этих хотя бы можно не опасаться. Их терки между стаями мало волнуют; только бухло и доступные женщины, готовые терпеть их компанию ради покровительства.

– А такие находятся? – поразилась я, пытаясь поспеть за быстрым темпом альфы. Тот выдал лицом непередаваемый спектр эмоций – настолько его поражала моя наивность.

– Есть, спать спокойно захочешь – и не так раскорячишься. Твои суждения выдают в тебе эффиру.

– И что? Я ведь ни с кем не общаюсь.

Он не ответил.

Мы короткими перебежками пересекли открытую местность, заваленную мусором и опавшими листьями, и оказались у ступеней храма Улькира‑защитника. Простота и строгая архитектура монументального готического здания точно довлела над прихожанами.

Его облик всегда вызывал во мне особый трепет. Именно здесь я услышала, что мои чувства являются грехом.

– Это ваш бог? – Альфа с призрением уставился на статую перед парадными воротами. Статный воин из цельного слитка золота пронзал копьем корчащегося у его ног врага. Стирха скульптор намеренно изобразил неказистым, по‑звериному безобразным. С клыками и звериными ушами. – Сколько милосердия во взгляде. Сразу видно, приятный типчик, мастер переговоров. И в этом все люди.

– Да при чем тут мы? Улькир не должен…

Я осеклась. Осознание пришло быстро и довольно болезненно. Все эти малозначимые мелочи, так изящно прежде ускользавшие от моего сознания, теперь проявились во всем своем ослепительном неоновом блеске.

– Должно быть, совпадение, – пробормотала, в беззубой попытке защититься. – Никто бы не стал специально демонизировать оборотней…

– Давай начистоту, – Рохан развернулся на сто восемьдесят градусов, играя желваками. – Ты не тот человек, с которым стоит дискутировать на тему рабства и способов его оправдать. Уж точно не с золотой девочкой‑аристократкой.

– Но если я буду понимать причины ваших действий, возможно, смогу помочь!

– Ты будущая эффира, – устало ответил Рохан, жестом приказывая следовать дальше. Его зоркие багровые глаза разглядели что‑то в самом конце улицы. – Власть и сила Благородных Домов целиком держится нашей крови. Даже у тебя есть ручной пес. Да, ты его любишь, не хочешь потерять и все такое… Только подумай вот о чем – был бы Маркус душкой, имей свободу выбора? Стал бы защищать тебя? Проявлять заботу?

Это был подлый вопрос. Он отозвался льдом в груди, самый крупный кусок которого застрял где‑то под ребрами, вызывая ноющую боль…

– То‑то и оно. Не откажетесь вы от своих игрушек.

 

10

 

 

 

Иелана

 

Оказавшись в торговом центре, Рохан первым делом приказал найти обувной и взять с собой несколько пар удобных кроссовок. Моя нынешняя обувь никуда не годилась. Затем мы забрались в частично разграбленный продуктовый: полки и стенды были разворошены, пол покрывала липкая, местами красноватая субстанция.

– Не иди туда, – сказал вдруг Рохан, разворачивая меня на полпути к лавке с синт‑продуктами – полезной и дешевой замене природной пищи. Никогда таким не питалась, но, говорят, хранились эти штуки вечность.

– М?

– Не иди, – повторил альфа. И принюхался с долей омерзения. Все стало ясно, когда я рассмотрела лежащую в проходе бледную руку. Милостивый боже…

Спокойно, нужно сохранять достоинство… Однако внутри, сменяя ужас, вновь вскипела обида и желание доказать, объяснить, сунуть личную – настоящую – правду обидчику в нос. Это я‑то лицемерка? Пусть я была в чем‑то слепа. Пусть не понимаю их боли в полной мере, но ведь и оборотни не ангелы небесные! Нельзя оправдывать насилие насилием!

Весь мир полетел к детям Стирха, а я еще, дура, пыталась найти консенсус, как‑то наладить мосты. Словно язвительному красавцу‑альфе это нужно. Ага, аж три раза!

– Отсюда идет запах мяса, похоже на склад с запасами консерв. Надо только взломать замок и… Эй, ты куда?

Я решительно направилась по указателям с медицинским значком.

– Мне нужны лекарства для Маркуса. Он ведь мой питомец, а я хорошая хозяйка, – съязвила не без удовольствия. Подобный бунт, конечно, не прошел мимо его внимания.

– Переживет как‑нибудь. Мы здесь не за этим, – Рохан оторвался от металлической двери, спрятанной за целлулоидными полосками занавеси, и недовольно нахмурил широкие белые брови. – Не слышала меня? Вернись, это приказ.

Ну уж нет. Он мне не верит, я тоже не обязана.

Догонять Рохан не стал.

Добравшись до ветеринарного отдела, находившегося в другом конце здания, отыскала шкафчики с пометкой «Для острых травматических повреждений» и, разбив стекло, вытащила несколько ампул с веществом, которое мы кололи Марку, когда его подстрелили на приеме мэра. Удивительно, что их еще не разграбили… Моя удача!

Добавив к ним пакетик укрепляющего раствора и катетер с капельницей, сунула все в сумку, как следует обложив для мягкости свежими бинтами. А по возвращению меня ждал крайне неприятный сюрприз.

Рохан исчез. Раскурочил замок склада, забрал необходимое и ушел.

Угрозы оказались реальными. Я осталась одна посреди пустого молла, не имея возможности даже позвать на помощь – ведь на зов могут откликнуться!

Дура махровая. Думала, что ему есть до тебя дело? Будто было не очевидно настоящее отношение альфы. Он – не Маркус. Он не будет добр просто потому, что ты это ты. В какой‑то момент мне дико захотелось сесть на пыльный пол и зареветь. Чудом заставила взять себя в руки.

Дорогу обратно я знаю.

– А значит, смогу вернуться сама, – пробормотала под нос. – Тут иди‑то всего ничего…

Настроив себя на подходящий лад, я отряхнулась. Спустилась по неработавшему эскалатору, выскользнула через черный ход, периодически прислушиваясь к вою. Далеко. И на всякий случай не забываем про ошейник, главный аргумент в переговорах.

Наносную уверенность смело первым же рыком, прозвучавшим в паре метров от меня.

Я замерла как вкопанная и лишь спустя секунду осознала, что жуткие звуки, раздающиеся у мусорки, просто не могли принадлежать оборотню. Среди нагромождения производственных коробок дрожал белый комочек. Некогда пушистый, исхудавший, но не утративший боевого духа лионельский шпиц.