Дикий. Прирученный. Твой
Я крепче стиснула зубы, не давая феромонам сломить мою волю. Когда внутрь зашел мускулистый нагой мужчина с белыми волосами, непроизвольно закрыла собой полуобморочного Маркуса, готовясь к самому плохому…
– Что там, Рохан? – спросили снаружи.
Тот, кого назвали Роханом, с легкостью обнаружил парочку беглецов. Склонил голову набок, оценивающе прошелся взглядом по одежде и ранам. Алые прищуренные глаза восставшего оборотня пронзали кожу не хуже лазера. Вот источник этого чудовищного воздействия, он главный!
Я умоляюще сложила ладони перед лицом. Прошу, не надо!..
– Чего застрял?
– Ничего, – внезапно ответил мужчина. – Здесь дохлая псина и только. Можем идти дальше.
А сам произнес одними губами: «Жди здесь». Пока я ошарашенно моргала, он ушел, уводя стаю прочь от бара.
4
Маркус
Жар. Боль. Жар.
Мы куда‑то идем.
Ничего не вижу, лапы словно чужие…
Похоже на деньки, когда я проходил проверку на пригодность к службе. В питомнике не церемонились, используя ошейники по‑максимуму, на высшей шкале интенсивности заряда. Тогда мы, сопливые незрелые щенки, могли только скулить и ждать отмены команды… А я и забыл, как это мерзко. Лана никогда не пользовалась этой функцией. Единственный раз, когда ей потребовался пульт – день, когда мы заблудились в трущобах и надо было определить наше местоположение по внедренному в программу маячку.
Точно, хозяйка… Даже сквозь багровое марево агонии я чувствовал родной запах. Она рядом. Она была предназначена мне судьбой.
Должен защитить…
– Держи крепче, если не хочешь, чтобы твой слуга сдох.
Голос чужака заставил выгнуться и клацнуть клыками. Враг. Враг рядом с Ланой. Пахнет человеческой кровью и порохом, а еще ареной. И другим волком, только гораздо, гораздо сильнее!
Вожак – кричит подсознание.
Подчинись. Не смей проявлять агрессию… Но хозяйка… Вожак… Плевать на вожака! Должен встать и драться!
Руки Ланы обвивают шею, она умоляюще шепчет что‑то про антибиотики и про то, что нужно быть хорошим мальчиком. Последнее вынуждает сдаться – плохим я быть не хочу. Нет, просто не хочу, чтобы она злилась.
Укол.
Тьма обнимает, как старая подруга. Надо поспать, мне нужны мои силы…
Иелана
– Ну, и как тебя зовут? Постарайся не лгать, если не хочешь лишиться языка.
Сидевший передо мной мужчина не шутил. Он легко мог бы сломить мою шею двумя пальцами, но вместо этого предпочел вернуться без товарищей и забрать в свое логово.
Это был стилизованный под средневековье замок, мрачный, многоуровневый, с многочисленными переходами и лысой лужайкой. Принадлежащий, если судить по вывеске и гербу на дверях, Благородному Дому Закировых. Ни охраны, ни жильцов здесь уже не было. Оставалось лишь гадать, что с ними сделали сбежавшие из‑под присмотра гладиаторы.
Первым делом альфа – а именно им являлся наш жутковатый спаситель – помог достать пули из тела сопротивляющегося Маркуса и ловко вколол ему лекарства.
– Будет жить, – оценил он соплеменника, все еще пытающегося укусить его за лодыжку. Низкий вибрирующий голос обращался к пустоте. Моего ответа никто не ждал, и это было очевидно.
– Спасибо.
Я робко переступила с ноги на ногу. Меня смерили холодным взглядом и усмехнулись. Вся грязная, в порванном платье эффиры и со сбитыми пятками – не самое приятное зрелище.
– В звериной форме перенести яд будет легче. Идем.
Он вышел, оставляя Маркуса дремать на небрежно брошенной подстилке. Мы прошли в одну из комнат для личного пользования – с камином, книжными полками и декоративными деревьями в кадках, густо поставленными вдоль стен. Сев на спинку низкого дивана, Рохан сказал, что мне необходимо ответить на его вопросы. Если, конечно, я хочу жить.
– Я помогал сородичу. Ты шла прицепом, – пояснил он лениво.
Не удивил.
– В любом случае – вы нас спасли. Я никогда этого не забуду! – попыталась вспомнить что‑то из уроков манер, но в голову лезли совершенно иные мысли.
Оборотень до сих пор был в одних штанах. На шее нет ошейника, а рельефный мощный торс покрывали глубокие шрамы. Но самым удивительным было лицо. Даже не красота правильных черт, а удивительное сходство с лицом моеготелохранителя. Словно одного человека рисовали два разных художника, каждый из которых решил добавить что‑то от себя.
В Рохане ощущалось больше надменности и опыта, он даже держался иначе. Как существо, во всем превосходящее людей. Это сбивало с толку…
Не понимаю. Если они из одной генетической линейки, как такой дорогой оборотень мог оказаться бойцом арены?
– Я все еще жду имя.
– Иелана Лисовская, первая дочь Дома Лисовских из дистрикта Роз.
– То, что ты золотая девка, я уже понял. Мало у кого может быть такой элитный защитник… И как тебя занесло в тот бар? Решила прогуляться после сигнала тревоги? – Он скептично скрестил руки на груди.
– Мы ехали… – Я запнулась, вспомнив, что моим женихом являлся наследник семьи, владевшей большинством местных лабораторий по производству оборотней для армии и быта. – Ехали на смотрины в чужой Дом. Водителя зацепило феромонами. Он врезался в столб.
– Как печально. Сколько людей и оборотней тебя сопровождали?
