Дочь морского бога

А что делать? Иначе самодовольную ухмылку с лиц двух лордов не стереть.

– Конечно, – выцедил сквозь зубы граф‑маршал. – Благодарю вас и до скорой встречи, лорд Этан‑Бейли.

– Всего доброго, – ответил он.

Осталось выяснить, как во вчерашнем скандале замешана Каролина Нейшвиль. Внимание к её персоне со стороны сыщиков тайной канцелярии никто не отменял.

 

***

Лили поселили в отдельную палату со всеми удобствами. Окна зашторили, чтобы солнечный свет не мешал больной, на тумбочке оставили графин воды и хлебцы. Видимо, Нейтан был прав, когда сказал, что утром после серебряной пыли девушке захочется есть. Как только наша соседка открыла глаза, набросилась на ранний завтрак. Мне показалось, даже историю о своём чудесном спасении она слушала вполуха.

– Удачно ты в юбке запуталась, – вскинула брови госпожа Хэзилнат. – Для меня удачно. Спасибо, что не прошла мимо.

– Ты бы тоже не прошла, если бы пыль собирались подмешать мне, – смутилась я прямого взгляда. Так открыто Лили на меня ещё не смотрела. – Ничего особенного я не сделала.

– Тебя бы они вряд ли решились опоить, – возразила Дана. – Ты законорожденная дочь лорда, а они бастарды, пусть и признанные. Духу бы не хватило сунуться к леди. А вот к нам – всегда пожалуйста. Надеюсь, хотя бы сейчас их отчислят.

– Спорим на мою недельную стипендию, что виноватой выставят меня? – невесело усмехнулась Лили. – Вернард староста. Попросит наших двоечников подтвердить, что они видели, как я сама подсыпаю себе серебряную пыль. Или слышали наш с Даной разговор, что я хочу подставить Маркуса, дабы женить его на себе. А что? Он не лорд, может позволить себе такой мезальянс.

Что‑то неприятно кольнуло в груди. Да, лорд Нейшвиль сделал бы всё, чтобы виновных наказали, будь я на месте Лили. Он ведь уверен, что я его дочь. Родная кровь. Единственная наследница. А не бастард неизвестного тритона. Выродок.

“Как ты могла, мамочка? – с болью думала я. – Может, тебя тоже взяли силой и ты скрыла это? Или ты сама изменила любимому супругу сразу после свадьбы?”

В то, что папа взял замуж уже беременную женщину, мне не верилось. Он слишком ревностно относился к репутации рода и чистоте крови. У многих знатных семей дар передавался только по прямой линии. Да, со мной вышла осечка, но десятки поколений рода Нейшвиль до нас с отцом соблюдали традиции свято.

– Декан не позволит Маркусу и Вернарду избежать наказания, – уверенно сказала я. – Он знает правду и будет за неё бороться.

– Можете не сомневаться, леди Нейшвиль, – прозвучал за спиной знакомый голос, а мои соседки по комнате взволнованно пискнули.

– Доброе утро, лорд Этан‑Бейли.

– Как вы себя чувствуете, Лили? – декан принёс ей букет цветов и коробочку с эмблемой кондитерской на Длинной улице. – Ваш лекарь сказал, что сладкое уместно.

– Б‑благодарю, – заикаясь ответила соседка, натягивая одеяло до подбородка. – Я в порядке. Могу вернуться к занятиям сегодня же.

Её голос дрожал, а во взгляде читался вопрос. Лили до сих пор не верила, что её не обвинят в попытке подставить сына лорда. Вдруг декан пришёл сообщить об отстранении от учёбы или того хуже – отчислении?

– Первой пары не было, – спокойно перечислял Роджер, – на вторую вы непременно опоздаете, а третья моя. Даю вам отгул. Спокойно отдыхайте и завтра можете вернуться на лекции.

Я улыбнулась, мысленно благодаря богов, что наш декан не просто достойный лорд, но и самый понимающий мужчина. Кто ещё на его месте позаботился о том, чтобы Лили пришла в себя? Да даже вступаться за безродную девушку стал бы далеко не каждый.

Потом я заметила, с каким восхищением на мальмийского принца смотрит Дана, и улыбаться перестала. Да, форменный мундир ему безумно шёл, а хитрый прищур делал его похожим на мальчишку, а не декана. Но в открытую рассматривать Роджера – явный перебор! Он ведь не картина в галерее и не скульптура в музее, чтобы так откровенно любоваться!

– На нас освобождение от занятий не действует, – напомнила я Дане. – Ты ведь не брала с собой учебники и тетради?

– Ой, правда, – соседка и сама была рада сбежать, раз уж подвернулась такая возможность.

Щёки алели румянцем, глаза блестели. Да‑да, госпожа Плант, ещё немного и о ваших неподобающих чувствах к декану поползут слухи. А если надолго задержитесь в дверях, то я лично возьму грех на душу…

– Всего доброго, Лили, – она ласково помахала подруге рукой. – Поправляйся.

Суетливо подобрала юбки и выскочила в коридор.

– Мне тоже пора идти, – сказал Роджер, пристраивая подарки на низкий столик у кровати. – Выздоравливайте, Лили. Как идёт расследование я сам расскажу вам чуть позже. Оно в разгаре. Кстати, удачно, что я встретил вас, леди Нейшвиль. Не уделите мне пару минут?

– Конечно, лорд Этан‑Бейли, – ответила я. – Увидимся вечером, Лили.

Про деловой вопрос декан говорил ещё на вечеринке, когда пытался увести меня от Нейтана. Видимо, пришли новости от господина Прима.

Мы уединились в соседней пустой палате. Роджер закрыл дверь и встал возле неё, заложив руки за спину.

– Отвлекитесь немного от переживаний за соседку, леди Нейшвиль. Её делом теперь занимается тайная канцелярия, а у нас есть свои проблемы. Как продвигается работа над артефактом?

Я аж ресницами хлопнула, услышав, как спокойно и буднично он произнёс “у нас”. Ноги стали ватными, колени подогнулись.

“Великие боги, как мило, – твердила одна моя часть. – Почти по‑домашнему”.

“Дура! – осадила её другая. – Вот так и заманивают в ловушку! Не забывай, насколько важную тайну ты хранишь. Не раскисай. Соберись!”.

Но Роджер действительно был бесконечно внимателен, заботлив и мил. Задавив на мгновение ворчливый внутренний голос, я позволила себе заглянуть ему в глаза.

– Завтра мне привезут акульи жабры, дело пойдёт немного быстрее.

– Я же просил по всем вопросам обращаться ко мне, – нахмурился декан, словно грозовая тучка закрыла яркое солнце. – Чего ещё не хватает? Почему вы пренебрегаете поставщиками академии?

– Мне помогает один добрый знакомый, – выпалила я и поздновато прикусила язык.

– Лорд Грост? – немедленно ощетинился Роджер. – Но позвольте. Некромантам нечего делать в исследованиях нашего факультета.

Я втянула голову в плечи, жалея, что вообще завела разговор. Как теперь объяснять, что в состав артефакта будет входить по крайней мере одно чисто некромантское заклинание проницаемости плоти? Декан будет в ярости.