Доля ангелов

Нет, нет, Лали, не пора еще, не пора. У нас много времени, и с отцом все хорошо – он полон сил и здоровья. У тебя есть время, чтобы ознакомиться с жизнью при дворе, с обязанностями отца. Уж если мне Архангел обещал ребенка, значит он будет. А сейчас я должна сделать все, чтобы не зависеть от здешних мужчин – плавали – знаем, чем это заканчивается. Как в джунглях – расслабился, и вот ты уже получаешь «удовольствие».

– Мисс Лора, ты будешь самая красивая на балу! – Рита говорила искренне. – И это еще без прически! А когда ваши волосы уложит мадам Корье, ты станешь сказочной!

– Что значит, сказочной, Рита? – хм, я даже не думала о том, что здесь есть сказки. А ведь они расскажут много о народе. – Где можно почитать сказки?

– Сегодня вечером я принесу самые лучшие, и мы с вами почитаем.

– Хорошо. А твои платья готовы?

– У меня три платья, я буду менять их через день, но они тоже очень красивые.

Примерка и подгонка закончилась только после обеда – я четыре с лишним часа стояла на табурете, и спускалась только для того, чтобы снять наряд, передать швее и надеть следующий, который тут же переходил в руки швей, и так по кругу.

– Рита, неси обед сюда, у меня нет сил.

– Ваш отец ждут вас для общего обеда, у него в гостях мистер Нотинг – его заместитель. Стол уже накрыт, я принесла вам одежду и готова быстро убрать волосы, – Рита была настроена боево – слова мистера Гросарио здесь – закон.

– Ладно, расскажи мне, пока надеваешь на меня все это, он нравился мне как человек, как мужчина?

– Да что вы говорите, вам не нравится никто кроме вас самой, ой, простите, но я говорю, как было!

– Конечно, только истинную правду – что было до моей травмы.

– Так вот, он вроде хороший парень, но уж больно мягкий – как подушка. Это лучший вариант, если вы хотите выйти замуж – он будет слушаться вас, но в последнее время он сильно обижен вами.

– Что я натворила?

– Вы унизили его при всех, назвав скучным и топчущимся на месте тюфяком. Это было на собрание при его величестве, на которые вы ездите вместе с отцом раз в месяц. Когда мистер Нотинг предложил вашему отцу принять предложение какой‑то очень далекой страны, не запомнила название, вы сказали ему, что нашему королевству нужно быть самостоятельным. Отец говорил с вами об этом случае, а я была в комнате и слышала все. И вы его вот так обозвали. Король даже немного подтрунивает сейчас над ним. Какому мужчине понравится такое, ну, вы понимаете! – Рита укрепила прическу, сделав ее более пышной, размотав мой пучок, с которым я хожу здесь с первого дня – не нравятся мне все эти сложные кандибоберы на голове.

– Ничего себе я дрянь, – я подумала, и добавила: – Была дрянь. Я так больше не буду, Рита.

– Ага, сегодня я слышала, как вы миссис Гросарио на место поставили, я уж думала вернулась старая мисс Лора, и хотела в леса бежать, – Рита смеялась вместе со мной.

– Рита, у меня просто закончилось терпение, – мы вышли из комнаты и прошли в среднее крыло на первом этаже. Комната была большим залом с занавешенными окнами, правильно – за окном должна быть стена крыла с кухней, но есть все же приятнее в светлой комнате. Там был накрыт стол, за которым я увидела только маман, она напевала под нос и кушала что‑то вроде пахлавы – сладость блестела маслом и распадалась на слои. Свечи горели на столе и настенных светильниках – было достаточно светло, но было ощущение глубокого вечера и потерянного дня.

– Приятного аппетита, мамуля, – надо брать ее первой, пока жует, а то спросит чего‑нибудь, а у меня не окажется ответа.

– Что? – она перестала жевать и уставилась на меня.

– Не стоит есть сладкое перед едой, мамуля, это очень плохо для желудка.

– Для чего? – ее ступор стал еще более занимательным.

– Лора, мы рады, что сегодня ты можешь обедать с нами, – из смежной комнаты вышел отец, а за ним молодой мужчина лет двадцати пяти. Он был неожиданно красив, и имел внешность ангела – такие очень долго остаются милыми и приятными – черты лица остаются мягкими даже в пятьдесят. Светлые, чуть волнистые волосы, немного вздернутый нос придавал ему образ задиры, полные чувственные губы открыты в приветственной, но ненатянутой улыбке – я точно нравилась ему. Его движения напоминали кошачьих – очень плавные, мягкие, словно плывущие в комнате – было приятно смотреть на то, как он шел ко мне, как откинул назад волосы, как взял мою руку в свою и чуть наклонил голову.

– Мисс Лора, я рад, что вы здоровы. Мы все очень переживали за вас и мистера Гросарио, который не мог больше думать ни о чем, кроме вашего состояния, – он отпустил руку, но у него, в отличие от меня не было вопроса куда ее деть – он согнул ее в локте и держал на уровне живота, словно ждал, что я возьму его под руку.

– Льюс, спасибо, мы сейчас, наконец, вернулись к прежней жизни. Сейчас Лора немного оправится, посетит балы, и мы вновь примемся за работу. Идемте к столу, слуги готовы подать горячий обед, а я страшно голоден.

Ага, Льюс, надо запомнить. Ну, он ничего такой, не похож на тюфяка, может просто добрый и мягкий, а Лора со своим нравом императрицы считает, что можно оскорбить человека при его начальстве. Хамка. Хамка и дрянь, ну ничего, Льюс, думаю, мы с тобой подружимся и сработаемся. Вот кто напомнит мне все детали, что касаются работы!

Я была такой голодной, что только чувство приличия позволяло сдержать напавший на меня страшный жор. Я доела суп, мне сменили тарелку и принесли мясо с горошком. Очень мягким и нежным, такие сорта у нас поспевают в самом начале лета и держатся в меню сезонных блюд не дольше недели – уж очень прихотливы в хранении и быстро перерастают и становятся жесткими. Взяла бокал и чуть не отхлебнула, опомнившись только от запаха, ударившего в нос газами и амбрэ бормотухи. У меня от этого запаха сразу всплывал момент, когда я тонула. Я отставила бокал. Подошла служанка, и я попросила принести чай.

– Лора, тебе не нравится вино? – маман отпивала из бокала и закусывала кусочками мяса.

– Я не хочу, от него в желудке есть неприятная тяжесть, тем более днем, – я хотела закрыть тему, но поздно поняла, что снова совершила ошибку.

– Что такое желудок, Лора, ты второй раз говоришь это слово, и как я поняла, оно касается еды. Что такое желудок? – кроме мамы на меня внимательно смотрели мужчины.

– Это место в животе

– Какое место, Лора? – теперь к допросу подключился отец.

– Там, внутри, место, где переваривается пища.

– Что значит переваривается? – Нотинг решил присоединиться и уже улыбался, отложив приборы.

– Та пища, которую мы съедаем попадает в желудок, и там переваривается, ну, это как перемешивается, мелко перетирается, а потом усваивается.

– Таак, Лора, у тебя все хорошо, голова не кружится? – отец с серьезным видом вставал, отложив салфетку, и направлялся ко мне. Нет, только не сейчас. Я еще хочу есть, у меня кроме кофе с раннего утра ни росинки не было во рту. Не моя вина, что у вас здесь не знают о желудке. Надо выяснять где я.

– Ха, ха, какие вы смешные, – кроме как это, из меня ничего не выдавилось, идея сама, как вспышка, возникла в голове. – Ну что же вы такие серьезные, и пошутить нельзя. Откуда мне знать, что там внутри? – я смеялась как могла, и увидела, что отец остановился и тоже начал осторожно улыбаться, а потом засмеялся по‑настоящему.