Доля ангелов

Если раньше у меня были свои представления о роскоши, то теперь я поняла, что они были «мелковаты». Так мог жить только король, но отец был лишь его советником, значит, королевство не бедствует. Внизу зал, в котором легко могли уместиться три ресторана. Пол представлял собой произведение искусства – выложенный из миллиардов деталей мозаики, где были совершенно не заметны швы, блестел. Стены, драпированные очень плотной набивной тканью, были украшены небольшими картинами в рамках. Живопись уже достаточно хорошо развита, и краски объемные, мазки достаточно уверенные. Входная дверь открыта настежь, а за ней большое крыльцо и полукруглые лестницы.

Выйдя на крыльцо, я словно попала в фильмы о Людовике XIV – ровно постриженные живые изгороди, а с высокого крыльца виден лабиринт, обрамленный в кустики чуть выше человеческого роста. Ровные ряды деревьев с шарообразной кроной лучами уходили от центральной площадки, на которой сейчас стояла карета, запряженная двумя белоснежными лошадьми.

Имена не похожи на французские и уж больно разномастные. Марита, Саурита, это что‑то из мексиканских сериалов. Но мисс, мистер – я не могла вспомнить где и когда началось внедрение этих приставок к имени. Это больше напоминало америку. Мисс – незамужняя девушка или женщина, миссис – замужняя дама, и мистер – уважительное обращение к мужчине. Но отец – советник короля. Мешанина в голове, отрывки из истории, попытка сопоставить информацию сделали свое дело – голова заболела в висках. И еще сильнее захотелось есть.

Я вернулась в комнату, и следом за мной с большим подносом вошла Саурита. На нем стояло три блюда, накрытых стальными крышками. За ней вошла незнакомая девушка, явно моложе меня, и внесла кувшин со стальным бокалом. Они все поставили на стол, что занимал середину комнаты, поклонились, и направились к выходу.

– Саурита, останься, – у меня больше не было других вариантов, кроме как прояснить ситуацию с этой девушкой. В случае неудачи, я смогу все свалить на то, что сумасшедшая здесь именно она. Неведенье угнетало больше всего.

– Да, мисс Лора, она опустила голову, и закрыла дверь за второй служанкой.

– Открывай блюда, и скажи, что здесь можно пить? – я уверенно подвинула к столу стул, что стоял возле окна.

– Садись сюда, – увидев, как она замешкалась, я настояла на своих словах взглядом, и поднятыми бровями.

Я сама сняла с подноса блюда, она открывала их, и подставляла ко мне. Я увидела один нож, одну вилку, и одну ложку. Я работала в одном из самых дорогих ресторанов Москвы, и была уверена – это серебро. Каждый предмет был искусно выполнен, приятная тяжесть и ощущение в руках дорогих столовых приборов приятно кольнули кончики пальцев.

Стол был велик, чтобы сидеть на разных концах, и я попросила Сауриту встать, сама подвинула ее стул к себе, и показала, что она может сесть обратно. Выглянула за дверь, но там никого не было.

– Эй служанки, вы где, – я крикнула достаточно громко, и закрыла дверь. Посмотрим, как это здесь работает. Я не увидела ни колокольчика, ни каких то других средств для создания шума, чтобы позвать людей. Видимо, Саурита всегда была где‑то рядом.

Через минуту к нам заглянула служанка, что приходила с Сауритой. Было заметно, что моя молочная сестра чувствует себя неудобно от того, что она сидит в тот момент, когда я суечусь, и сама ищу служанок.

– Как тебя зовут? Принеси пожалуйста еще один набор приборов и еще один бокал, – я увидела, что девушка замешкалась, заметив, что Саурита сидит со мной за столом, но решила ускорить мысленные процессы. – Быыстро!

Она убежала, а я продолжила открывать блюда. Под одним был бульон с квадратами теста, ну, я надеялась, что это тесто. Он был щедро посыпан зеленью – это хорошо. Под второй крышкой была целая запеченная курица. Она блестела коричневым, сильно запеченным боком среди запеченных кусочков чего‑то желтого, похожего на тыкву, или морковь, картофеля и томатов, что чуть лопнули при запекании, выпустив на чашу щедрую порцию сока. За этот финт меня бы уволили из ресторана раньше момента, когда я начала пить.

Третье блюдо было с теплым бисквитом, щедро политым медом, посыпанным ягодами красной смородины, малины и черники. Я с первой секунды, когда увидела девушку с кувшином, думала только об одном – что в нем? В горле пересохло от того, что я только представила, что там вино.

Служанка внесла еще один набор приборов в идеально белом полотенце, поставила на стол бокал и вышла.

Я открыла полотенце с приборами перед Сауритой, подвинула все блюда ровно посередине, и указала взглядом на кувшин. Саурита находилась в каком – то ступоре – она просто сидела не шевелясь. Она очнулась от моей просьбы и наполнила мой бокал, но я указала глазами, что нужно наполнить второй. Она нехотя подчинилась.

– Саурита, ты должна расслабиться, и покушать вместе со мной. Я подняла бокал, и показала, что хочу стукнуть своим о ее, и она тоже подняла свой бокал мне на встречу. Она была зажата, и я видела, как сильно сомкнуты ее челюсти и напряжена шея.

Ничего, дорогая, я надеюсь, что в бокале именно то, что я думаю, и оно развяжет тебе язык. Но напиток за секунду открыл для меня все, что произошло со мной ранее…

 

Глава 3

 

И я вспомнила. Вспомнила то, что произошло после того, как я захлебнулась водой в озере… И кем я была раньше…

Надо мной стоял человек в длинной белой рубашке. Человек, похожий на Доктора Хауса из сериала. Вокруг меня сидели люди, и они все смотрели на меня. Мы сидели в странной комнате.

 

– Лали, ты умерла, и сейчас очень важно, чтобы ты поняла, что от тебя требуется, – он говорил как говорит батюшка в церкви перед тем как начать петь длинную песню про светлый праздник Пасхи.

– Не может этого быть. Вот мое тело, я все понимаю, я мыслю! – это было, словно, сном.

– У тебя сейчас момент отрицания, но ты минуешь его, и придешь к этапу принятия, здесь это очень быстро происходит. Мы подождем, – он ласково улыбнулся, и уставился на меня.

Я одними глазами обвела коллектив сумасшедших, что сейчас с той же блаженной улыбкой пялились на меня. Не, это точно секта. Надо поддакивать, а как только закончится собрание, споем их песню про Мата Хари – Мата Кришна, и я выйду на улицу. Там сейчас хорошо. Лето, воздух, птицы. Птицы…

У нас в деревне в моем детстве было много птиц, особенно, когда спел инжир. И птицы, словно одурманенные его запахом, слетались поклевать нежные сочные плоды. Инжир можно языком прижать к нёбу, и по рту разливается нежное пюре с миллионами смешных косточек.

– Лали, чемо сихаруло, не надо собирать инжир с пола, животик будет болеть всю ночь, потом придется звать тетку Нану, и она поставит тебе вооот такой укол. – бабушка всегда смешно говорила и старалась вставлять слова на грузинском, хотя была русской. Она делала это чтобы порадовать дедушку. Она бежала ко мне с полотенцем в руках, это значило, что сейчас меня будут им гонять, потому что обычно оно висело у нее на плече.

Я росла с бабушкой и дедушкой потому что мои мама с папой так решили. Родители жили в Москве. А потом папа умер, а мама приехала еще два раза в нашу деревню, носящую смешное революционное название, и пропала. Родителей моей мамы мы не знали, потому что, как сказал мой дед, моя мама – гугули. Это значит кукушка. Моя мама – птица.