Дом ведьмы в наследство
– Да.
– А ты, извини за любопытство, ей кем приходишься?
Все‑то здесь ее знают… Яну Маровну…
Настя хотела сначала назваться квартиранткой, но потом подумала и решила, что статус «родственница» звучит убедительнее. Так и ответила:
– Родственницей дальней.
– Вот оно как…
На секунду Насте показалось, что радужки Розы подсветились сиреневыми кольцами, а зрачки сузились, как у кошки. И чувство охватило такое странное – словно душа нараспашку, и видны всему миру самые тайные мысли и воспоминания…
Роза многозначительно подняла к потолку палец, приоткрыла рот, явно планируя сообщить нечто важное, но вдруг передумала. Улыбнулась, обещая:
– Завтра приеду, и все решим.
Настя вспомнила, что ограничена в деньгах, поэтому сообщила предусмотрительно:
– Скажи, во сколько мне встанет твоя консультация на дому? Я не из жадности интересуюсь, просто…
– Не нужно оправдываться, – успокоила Роза. – Считай, что это за счет магазина в честь нашей долгой доброй дружбы с Яной Маровной…
По дороге домой Настя размышляла о том, какая Яна Маровна, должно быть, влиятельная женщина. Вся улица ее знает‑уважает. И не одна улица! Интересно, кем она была раньше? Может быть, какой‑нибудь обкомовской работницей? Хотя, вряд ли. Ее бы тогда за дружбу и общение с иностранками быстро должности лишили. Или она какая‑нибудь дворянка, род которой потерял свою собственность в начале двадцатого века… Или бывшая сотрудница администрации? Руководительница предприятия? Вуза? Предыдущий уличком?
Только вопросы и предположения…
Одно Настя могла сказать наверняка: «Яна Маровна – женщина удивительная и впечатляющая».
А еще у нее много тайн.
Целый дом тайн!
***
Ночь выдалась беспокойная.
Настя устроилась на диване. Так привычнее. Занять хозяйскую комнату, а тем более кровать, как‑то пока не хватило духу. Зато там, на нижней полке желтого шкафа, нашелся огромный теплый плед, новое постельное белье и несколько маленьких подушек. Тоже неплохо.
Порция «усыпляющего» чая буквально свалила с ног. Кисточка, уютно мурча, устроилась под боком. Из открытой форточки кухонного окна донесся в темноте переливчатый голос соловья.
Настя удивилась – рановато как‑то для соловьев, но странности дома уже становились привычными. Тут вон львы с балконов прыгают, чугунные. Подумаешь, соловей…
Телевизор так и остался включенным. Показывали мангровый лес. Деревья растут прямо в зоне прилива: яркая зелень мясистых листьев, переплетения корней, бирюзовая вода, песок на дне. «Посетите курорты Райской Лагуны», – гласило рекламное сообщение. После чего шел видеоряд о том, как веселая компания сначала плывет на лодках, огибая бледно‑золотые стволы, потом селится в бунгало на высоких сваях. «Райская Лагуна – лучшее место для вашего отпуска», – сообщила в конце загорелая девушка в синем бикини и шляпе‑сомбреро.
Рекламный ролик о сладкой жизни плавно перетек в сон. Насте грезилось, что она сама в футболке и шортах садится в долбленую лодочку следом за светловолосым улыбающимся работником турфирмы. И будто за плечами долгий и успешный рабочий год, а впереди заслуженный отпуск в чарующем мангровом лесу…
Громкий щелчок вырвал из приятного сна. Кисточка оглушительно фыркнула и ракетой унеслась за диван. На экране телевизора медленно расплывалось желтое пятно – такое бывает при резком выключении из сети.
Неожиданный скачок электричества вырубил пробки.
Настя вспомнила слова Анны Михайловны о том, что на Болотной такое случается, и потянулась за фонарем. Он лежал тут же рядом, на желтом бархате круглого стола.
Луч прорезал темноту, но ничего не осветил. Свет почему‑то не рассеивался – шел четкой линией, заканчиваясь круглым пятном на противоположной стене. В прихожей кто‑то ворчал и фыркал. Кисточка, наверное.
Настя отправилась туда, припоминая, что на стене рядом с медведем находился щиток со счетчиком и предохранителями. Только бы действительно пробки! Тогда можно просто нажать пару кнопок – и свет вернется. Хуже, если неполадки произошли в масштабе улицы или квартала. Телефона спецслужбы она не знает – не было необходимости выяснять, когда в новой квартире с Беловым жила…
Круглое пятнышко света заскользило по обувным полкам, по деревянному медвежьему животу, вырвало из темноты недовольную физиономию чугунного льва, отразилось в глаза Кисточки, прошлось по узору обоев вверх и наконец остановилось на пыльном черном кругляше электросчетчика. Пробки находились над счетчиком, и их действительно выбило.
Настя потянулась – с высоты роста не достать. Пошла на кухню за табуретом. Вдруг что‑то мягкое и шелковистое коснулось лица. Фонарь затрещал, щелкнул и погас. Настя растерянно огляделась. В воздухе, слабо светясь, бесшумно порхали призрачные бабочки. Они медленно летали по кухне, садились на шкафы, на самовар, на занавески, поднимались к потолку, ползали по полу, висели вниз крылышками на абажуре. И откуда только взялись? В открытую форточку из сада залетели?
Кисточка проскользнула в кухню и принялась ловить их, но схватить странных бабочек у нее почему‑то никак не получались. Они буквально просачивались сквозь цепкие кошачьи лапки.
Испугавшись, что кошка навредит прекрасным насекомым, Настя унесла ее и заперла в гостиной, после чего осторожно вынула из‑под кухонного стола табурет и, взобравшись на него в прихожей, нажала кнопки на предохранителях.
Свет вернулся в дом, но чудесные бабочки исчезли вместе с ним. Настя даже расстроилась: так хотелось рассмотреть их повнимательнее. «Наверное, ночные, и освещение не переносят», – предположила она, возвращаясь на диван.
Остаток ночи Настя проспала без сновидений.
А с утра ее разбудил громкий автомобильный гудок под окном.
Настя выглянула из‑за занавески: у обочины парковался белый фургон с улыбающейся мордашкой феи на кузове. Под яркой картинкой тянулась надпись – фраза починки Динь из «Питера Пэна»: «Чинить‑паять – кастрюльки починять!»
Роза уже поднималась на крыльцо. На ней был зеленый с лимонными вставками рабочий костюм, на плече висела объемная сумка. Секунду спустя оглушительно пропел дверной звонок.
Сонная Настя накинула кардиган, сунула ноги во вьетнамки и побежала открывать.
– Чай будешь? – предложила с порога. – Я еще не завтракала.
