Единственная для Хранителя Закона

– Тут все есть, – затараторила она. – Вот, первый этаж, большая ванная комната, кухня, правда, маленькая. Но там же только готовить, верно? Зато гостиная, посмотрите, окна до самого пола! Все свеженькое, Лаврик мой старался, делал…

Она всхлипнула, но не разрыдалась, а, стиснув пальцами переносицу, несколько раз глубоко вдохнула‑выдохнула и махнула на лестницу.

– Верх уж сами гляньте. Мебели, правда, мало. Ну вы и сами видите.

Покивав, я направилась наверх. На самом деле этот дом уже запал мне в душу. Светлый пол из полированного, тесно прижатого друг к другу бруса, стены чуть темнее. Обивка дешевая, но выглядит вполне достойно. Из мебели в гостиной только массивный обеденный стол и четыре стула. Кухонную мебель я не рассмотрела, надо зайти и проверить, будет грустно, если там не окажется плиты.

– Эйлин, – спохватилась я вдруг и протянула хозяйке дома руку, – просто Эйлин.

– Тави Ранмарр, просто Тави, – тут же отозвалась слегка улыбнувшаяся женщина.

– Я хочу посмотреть кухню и ванную.

По счастью, все стояло на своих местах. А вот в спальнях было куда грустнее: на грубо сколоченных кроватях не было матрасов. Шкаф был всего один, и тот стоял в простенке в коридоре. Но… Но это все терпимо! Отсюда я отправлюсь на работу, узнаю, есть ли там для меня что‑нибудь.

– Матрасы у меня есть, все три отдам за полсагерта, – тихо сказала Тави, – но принести их я не смогу.

– Почему так дешево? – сощурилась я.

– Потому что еще немного – и нам нечего будет есть, – просто ответила Тави. – А вы обещали заплатить за два месяца вперед.

Мне было неловко пользоваться непростым положением нашей домовладелицы, но… Но мы и сами в неприятном положении.

– Тогда давайте заключим договор, и я перенесу матрасы. – Потерев переносицу, я продолжила: – Затем надо найти постельное белье и бежать на работу… Вот же я безмозглая, даже не уточнила свой график!

– Лавка с бельем недалеко, – тихо сказала Тави, – я покажу. Хотя нет, не я, а моя дочь.

Все формальности мы уладили быстро, и я, отдав сорок восемь сагертов, пошла за бельем вместе с дочерью Тави. За три комплекта мне пришлось отдать целый сагерт. Затем Мелли убедила меня сразу пройти по лавкам:

– Со мной дешевле, сразу вас представлю. А вы, кстати, откуда?

– Моя деревня была, – тут я замолчала, потому что не знала, что именно сделали духи Разлома. – Тринадцать лет назад ее не стало. Я не люблю это вспоминать.

– Вы сирота? – с сочувствием спросила Мелли. – Я потеряла только отца, не представляю, что было бы, если бы и мама…

В общем, на работу я попала только через несколько часов. Зато кладовая была забита до отказа: и крупы, и четыре куриные тушки, и овощи, а еще мука и растительное масло.

«А еще у меня осталось пять монет, чтобы заплатить Карин, и пять монет до следующей выплаты. Если в Академии для меня найдется работа», – подумала я и, сунув руку в сумку, пощупала тощий мешочек.

С другой стороны, да, я отдала за продукты сагерт, но этого нам хватит на полторы недели. А может, и чуть дольше – жизнь научила меня готовить многое из немногого.

В Академии меня так же встретили у входа и озадачили всего одним составом. Но каким! Я провозилась с ним все шесть часов, и работы осталось еще и на завтра.

И когда Арлетт зашла за мной, я, подняв глаза, спросила:

– Какой у меня график?

– Шесть часов в день, два выходных в неделю, – отозвалась девушка и поправила косу, – а что? Это было в договоре.

А я только вздохнула:

– Из головы вылетело.

– Бывает.

И, только подойдя к стоянке платов, я поняла, что сейчас мне придется платить, свои два раза я уже использовала! Мать‑Магия, хоть бы это было не слишком дорого!

Кристалл, к которому я прижимала жетон, радостно слопал целый сагерт и взамен выдал мне горку жетончиков.

– Один жетон – одна поездка, – уведомил меня приятный бестелесный голос.

«Минус монета, итого – четыре», – мысленно подсчитала я. Ничего, работа есть, в конце недели получу еще немного монет. Проектировщики алхимических составов получают очень хорошо. Так что будет у нас с Деми свой дом. Обязательно будет.

 

Плат приземлился, и я, легко спустившись на землю, поспешила к Лисьему дому. Мне мечталось, что мы переедем прямо сегодня, но это, конечно, невозможно: мы с Деми разложили свои вещи по полкам, да и Карин, наверное, тоже. А время уже к ужину, и собирать все, чтобы в ночи лететь в новый дом…

Деми с Карин встретили меня в саду. Довольные и счастливые, они заканчивали рисовать нечто, м‑м‑м, нечто особенное. Да, пожалуй, так это и надо назвать.

– Мама, это Райа, она будет жить с нами! – радостно воскликнула Деми и протянула ко мне чахленький цветочек.

– Хорошо, дорогая, как скажешь, – улыбнулась я и добавила: – Но на будущее знай, что вначале следует спросить моего согласия.

– Но я же знала, что ты согласишься, – удивилась Деми.

– Вежливость, солнышко, – напомнила я. – Это простая вежливость. Даже если ты знаешь, что кто‑то на что‑то точно согласится, все равно надо спросить. Ну что, как вы провели день?

– Мы обсуждали быт и нравы народа Степи, – моя девочка радостно скакала вокруг меня, пока Карин собирала мольберт и краски, – потом нам надоело, и мы пошли гулять. Мы были в специальном детском месте – там всякие яркие штуки, как…

Тут Деми чуть помрачнела.

– Как были в нашем саду. Но тут лучше! Они сразу общие, и никто никого не прогоняет, надо просто кататься по очереди!

– Тише, родная, тише, – я опустилась на колени и прижала к себе скуксившуюся дочь, – все хорошо.

– А еще мы вещи собрали, – глухо добавила Деми. – Только мне все равно страшно.

– Страшно? – Я отстранилась и посмотрела в грустные глаза дочери. – Почему?

– Я не знаю, – хлюпнула носом моя малышка. – Но мне так страшно, мамочка. Страшно просто потому, что страшно, и еще страшней, потому что я не знаю, откуда взялся страх. Ты… Ты понимаешь?

– Да, твой дар растет и меняется, ты чувствуешь, но не видишь, не знаешь, и это тебя пугает. – Я поднялась. – Зато, раз вы собрали вещи, сегодня мы ночуем в новом доме.

– Мамочка, только не произноси наш адрес, ладно? Я чувствую, что его нельзя произносить, – вскинулась вдруг Деми.