Единственная для Хранителя Закона

– Деми! – ахнула я.

– Он не ест людей, – поспешно успокоил меня Гел. – У нас другая проблема: я никак не могу научить Тшерра понятию частной собственности.

– Вот как? – Я настороженно наблюдала за тем, как моя дочь, такая маленькая на фоне огромного пса, двумя руками наглаживает его по спине.

– Он ест все, что видит, – скорбно произнес мужчина.

И в его голосе было слышно столько тоски, что я невольно ему посочувствовала. А после, вспомнив, как мы познакомились, и поняв, что такие ситуации сопровождают его повсюду, пожалела его по‑настоящему.

– Может, он просто не наедается? – предположила я. – Или он хочет чего‑то особенного?

Гел только вздохнул и вдруг улыбнулся.

– Арлетт, бегущая на каблуках, довольно забавна. Вы сказали, что она вас расстроила?

Проследив за его взглядом, я с трудом сдержала смешок. Бегущая квэнти Арлетт была действительно уморительна. Ровная спина, расставленные в стороны руки и коленки, которые она почему‑то выбрасывала вперед, как будто пыталась сама себя ударить в живот!

– Немыслимо, – поморщился Гел, – а ведь она несколько курсов проучилась в Сагертской Военной Академии! Впрочем, возможно, именно из‑за этого ей и рекомендовали переход к стихийникам.

– Уф, квэнни Эйлин, – Арлетт подбежала к нам и весьма панибратски рухнула прямо на меня, – я вас не отпущу. И никому не отдам. Простите мне мое поведение, но вы были четырнадцатой! Четырнадцатой соискательницей!

Выталкивая из себя все эти сумбурные фразы, она буквально вдавливала меня в Гела! А я, ошеломленная такой близостью с чужим мужчиной, никак не могла найти слов, чтобы призвать квэнти Арлетт к порядку.

Впрочем, едва только я сообразила, как именно мне следует высказаться, она отстранилась, выдохнула и торжественно произнесла:

– Мы берем вас без испытательного срока. Жилья, правда, предоставить не можем. Слабому магу у нас опасно, а у вас еще и ребенок. Так‑то можно было поселить вас в общежитии, но там нет магии, и малышка Деми не сможет развить свой потенциал.

– Потанцевал? – переспросила Деми. – Я умею танцевать, меня учили.

– Нет, милая, потенциал, – поправила я ее. – Напомни мне объяснить тебе значение этого слова.

– Прошу вас, вернемся в бухгалтерию и заключим договор. Пока на три месяца, хорошо? – Квэнти Арлетт схватила меня за правую руку, и я вдруг ощутила себя ребенком, которого выгуливают мама с папой. Ведь моя левая рука по‑прежнему находилась в плену у Гела.

– Хорошо, только отпустите меня.

Впереди забрезжил рассвет новой жизни, а у меня отчего‑то испортилось настроение. И то, что Арлетт и Гел завязали дружеский разговор, не имело к этому никакого отношения!

Расправив плечи и взяв дочь за руку, я чуть замедлила шаг, чтобы эта парочка ушла вперед. Увы, моя сила воли – явление мерцающее: то она есть, то ее нет. И вот сейчас я шла следом за этой парочкой и жадно ловила каждое слово, которым они обменивались. А это глупо, недальновидно и недостойно! Но прекратить… Прекратить никак не получалось. А значит, следовало исключить малейшую возможность такого возмутительно неразумного действа!

Правда, из‑за моего маневра Гелу пришлось завести руку назад: Тшерр терся около Деми, а не бежал впереди хозяина, как было до этого.

– Вы отстали, – обернулся на нас мужчина, когда мы вновь подошли к центральному входу в Академию.

– Сюда‑сюда. – Арлетт тоже оглянулась на нас.

Они так и стояли перед ступенями, пока мы не дошли. А могли бы и дальше идти вперед, было бы проще!

– Мы же тут уже были, – непосредственно напомнила Деми. – Мам, а мы пойдем в то кафе? Откуда нас прогнали. Теперь‑то у нас есть деньги, да?

А я как раз вдохнула, и выдохнуть у меня получилось не сразу. Больше всего мне хотелось провалиться под землю, вот прям чтоб все слои разошлись и вылетела я сразу на изнанку мира!

– Демельза, – произнесла я, собравшись с духом, – разве я этому тебя учила? Ты можешь говорить о чем угодно и задавать любые вопросы, но только когда мы наедине.

– А еще в книжке было написано не делать детям замечаний прилюдно, – прищурилась дочь.

Мне же пришлось досчитать про себя до десяти и обратно. Конечно, это было ожидаемо: стресс, перенесенный в Империи, поездка, портал и вся эта неопределенность… Деми не могла не отреагировать на все изменения, коснувшиеся нашей жизни. Но, Мать‑Магия, почему именно сейчас?!

– Если ты так хорошо помнишь книжку, то оцени свое поведение сама, – прохладным тоном произнесла я.

Деми насупилась, сверкнула на меня сердитым взглядом и тут же сникла. Она у меня умная и добрая девочка, которая знает, что можно, а что нельзя. Однако, к сожалению, иногда на нее как затмение находит, и тогда она старательно, со вкусом и удовольствием выводит меня на конфликт.

И у этого есть простое объяснение: все сильные маги подвержены подобным перепадам настроения.  С возрастом это проходит, если, конечно, не становится частью характера. Но, что гораздо хуже, внезапно испортившееся настроение Деми означает одно: магии стало в ней тесно и вот‑вот будет всплеск случайного колдовства. Колдовства, отменить которое может только мать нашалившего ребенка. Это еще одна причина, по которой я практически не пользуюсь силой: необходимо копить силу, чтобы убирать последствия дочкиных выбросов. Потому что я никому не позволю наказывать мою малышку так, как когда‑то… Неважно.

– Ой, – тихо выдохнула Деми.

– Ох, – вздохнула я.

А вот Арлетт, оценившая свои обновленные ярко‑голубые волосы, только расхохоталась:

– Все, абсолютно все дети неравнодушны к моим белоснежным прядкам! Ничего, выветрится за пару дней.

Такое легкое отношение к детскому колдовству я, если честно, встретила впервые.

– Я сейчас уберу, – тихо сказала я.

– Детские чары не убрать, – удивилась Арлетт.

– А я могу. В Империи нашли способ.

Два взмаха рукой, одно простое, в два слога, слово‑активатор, и внутри меня будто разливается океан острой, режущей боли. Впрочем, это проходит за секунды. Я поглотила магию Деми, и теперь мне остается только перетерпеть последствия.

– Для чего идти на такие жертвы? – тихо спросил Гел, подхвативший меня под локоть.

– В Империи детей строго наказывают за… За шалости, – тихо сказала я.

Иногда мне казалось, что моя слабая магия – это результат дедушкиного воспитания. Ведь благодаря его "науке" я была идеальным ребенком – сила никогда не выплескивалась из меня. Я ничего не роняла, не разбивала, не перекрашивала и не левитировала. Но при этом на всех проверках выдавала стабильно хороший результат. Мне прочили великую карьеру и перед поступлением в школу магии отправили на лето к деду. Чтобы закрепить "науку"…

– Мам, – позвала меня Деми, – мамочка, как ты? Прости меня, прости. Я держала‑держала, а потом…