Эра Огня 2. Непогашенная свеча

– Тебе ведь досталась Талли, – пробормотал я.

– Душа мага Огня не может быть жертвой. Она – уже часть меня. К тому же душа Талли была отравлена, и мне пришлось ее очистить. Потратить ещё больше сил.

– Так чего же ты хочешь? – повысил я голос. – Сестру я тебе не отдам.

Искорка с улыбкой смотрела на меня. Я, смутившись от такого внимания, отвернулся и снова уставился вниз, в вулкан.

– Мортегар стал сильнее, – пропела Искорка. – Мортегар научился говорить «нет» даже красивой девушке. Даже самому себе.

– Хватит издеваться. Это ведь всё из‑за тебя.

– Я сижу здесь, а ты сидишь рядом. Я – это я, а ты – это ты. Я прошу – ты отворачиваешься. Не надо валить всё на меня. Я – всего лишь твоя Искорка. Если бы я упала на камни, я бы погасла. Если бы я упала на сухую траву, ты бы уже сгорел, и мир бы уже полыхал в огне моей мести. Но в тебе – и сухая трава, и камень. Нам нужно научиться расти вместе, быть единым целым. И первое правило, которое мы заведём: не брать чужого.

Ее голос, ставший глухим и злобным, заставил меня повернуться. Глаза Искорки сверкнули.

– Я не обреку на смерть человека ради тебя, – сказал я.

– Хорошо. Это будет второе правило. Но я лишилась силы, и мне нужно её восполнить. Чем скорее – тем лучше. Иначе тебе придется увидеть, на что похож мир, который Огонь покинул совершенно.

В этот миг вулкан исчез. Я увидел горы и равнины, заметенные снегом. Пусто. Мертво.

На снегу лежали безжизненные тела.

Я увидел Ямоса, Авеллу, Натсэ и Талли. Мелаирима. Они все были мертвы, и их заледеневшие глаза смотрели в черное небо.

– Так будет выглядеть вечность, – сказала Искорка, и видение развеялось.

Мы опять сидели на краю вулкана.

– Что я должен сделать? – прошептал я.

Искорка улыбнулась и коснулась пальцами моей ладони. Даже в таком пекле её прикосновение обжигало.

– Найти жертву будет проще, – предупредила она. – Но ты уже сделал выбор. Запомни: сначала тебя позовет Вода. А потом – иди туда, откуда ползёт смерть. Там найдёшь частичку меня, которой мне так не хватает. Принеси её в святилище, и мы в расчете.

– Вода? Смерть? – Я вызвал расширенную память и торопливо записал туда все, сказанное Искоркой. – Ничего не понимаю…

– Ты поймёшь, когда придет время, – пообещала она. – А теперь – пора прощаться.

Я и сам чувствовал, что пора. Что‑то тянуло меня назад. Я как будто слышал чей‑то голос:

«Морт! Мортегар!»

Искорка быстро придвинулась ко мне и коснулась губами губ в невесомом поцелуе.

– Не забывай обо мне, Мортегар, – прошептала она. – Иди и принеси мне её. Свечу, которую так и не смогли погасить.

«Морт! Если ты сейчас же не проглотишь хотя бы одну ложку, я… Я не знаю, что сделаю».

Голос Натсэ переполняло отчаяние. Я не мог этого выносить. Она просила, и я пошел на её голос, как всегда, желая лишь, чтобы её желание осуществилось.

Отнесешь мои книги в библиотеку?

Конечно.

Съешь ложку бульона?

Как тебе будет угодно.

Открой глаза, живи!

Всегда пожалуйста.

Когда‑нибудь я услышу: «Умри вместо меня».

Что я отвечу?..

Я спускался вниз по крутому склону. Я бежал. Падал, обдирая ладони и колени. Потом я прошел сквозь землю, двинулся дальше, на голос. В глазах темнело. Где‑то высоко заливисто хохотала Искорка. Где‑то внизу плакала Натсэ.

А потом я понял, что в глазах темно, потому что они закрыты. И поднял веки.

***

Теплый куриный бульон вылился в рот. Я попытался глотнуть, но его оказалось слишком много. Я поперхнулся и закашлялся, повернулся на бок, чтобы не захлебнуться.

– Морт? – Натсэ схватила меня за плечо. – Ты очнулся? Ты меня слышишь?

Я кивнул, все еще кашляя. Голова пульсировала болью, во рту будто скунс подох, болела каждая мышца в теле. Да, я определенно вернулся, здравствуй, прекрасный мир.

Прочистив горло, я обессиленно повалился на подушку. Несколько капель бульона все‑таки просочились в желудок, и он накинулся на них, словно лев на раненую антилопу. Комната наполнилась злобным урчанием.

Комната, да. Моя подземная комната, любезно расширенная Мелаиримом и разделенная перегородкой на две части, предназначенная для меня и Натсэ…

Она сидела на кровати с миской в руках и смотрела на меня своими огромными фиолетовыми глазами. Миска задрожала, ложка несколько раз стукнула о край, и с губ Натсэ сорвался прерывистый вздох.

– С… Соскучилась? – прошептал я.

Сильная девчонка взяла себя в руки. Вдохнула, выдохнула, и ложка перестала колотиться о край миски.

– Я думала, вы уже не очнетесь, хозяин, – тихо сказала она.

– А сколько прошло времени?

Я смутно припомнил ритуал. Мелаирим падает на пол, я тоже. Натсэ делает мне искусственное дыхание… Талли поднимается и называет мое имя.

– Неделя, кажется…

– Не‑деля?

Мысли начали становиться ровными рядами, ощупывая усиками окружающий мир. Я обратил внимание, что глаза Натсэ не просто так кажутся такими большими. Ее лицо побледнело, черты заострились. Она выглядела измученной, изможденной.

И тут до меня дошло.

– Еда… Как ты?..

– Неважно, – оборвала она меня. – Вам нужно восстановить силы.

Она зачерпнула бульон и поднесла к моему лицу ложку. Я смотрел ей в глаза, не отрываясь.

Еды в подземном доме не было. Мелаирим забыл обо всём, сидя над умирающей племянницей. К началу ритуала он сам уже напоминал мертвеца. Значит, и Натсэ всё это время ничего не ела. А теперь этот бульон… А он точно куриный? Говорят, вкус курицы имеет не только курица.