Это я удачно попала!

От вырисовывавшейся картины у меня кровь стыла в жилах. Если я правильно поняла, кто‑то угрожал дедушке Якову, что убьёт его семью, если тот не выполнит нечто, что могло привести к гибели многих людей в моём мире. И это всё явно связано с теми исследователями, ведь дед, как выяснилось, был одним из них. Видимо, дедушка как‑то пытался защитить родных, но того, что у них заболеет младшая дочь и родители решат отвезти её к морю в плохо защищенный домик, он не предвидел. И теперь винит себя в гибели семьи, в том, что сделал такой выбор – не в пользу них, а в пользу множества жизней совершенно посторонних ему людей. Какой же груз он всё это время нёс на себе? Господи, какой же это тяжелый, ужасный выбор, с которым не должен сталкиваться ни один человек. Это слишком жестоко, ведь в такой ситуации нет правильного выбора. Любой выбор будет нести боль и разрушение личности. Теперь мне понятны причины болезни деда. Он столько времени носил всё это в себе и даже ни с кем поговорить об этом не мог, ведь Эни была совсем ребёнком. Но в последнее время у него появилось много собеседников, он стал оживать, и всё, что столько копилось в душе, стало просить выхода.

 

– Дедушка! – позвала я его, и он поднял на меня заплаканные глаза. – Ты всё сделал правильно, ты не виноват. Виноваты те люди, что тебе угрожали, а потом убили твоих родных. Это их вина, не твоя! Ты сделал всё, что мог.

 

– Всё, что мог… – эхом повторил дед. – Всё, что мог. Да, я сделал, всё, что мог. Но вдруг я мог сделать больше, а, Эли?..

 

Я покачала головой, вспоминая свои терзания – сначала по поводу смерти мужа, а затем и мамы. Могла ли я что‑то сделать? Муж разбился на новой машине, которой он радовался, как дитя. Возможно, если бы я настояла, чтобы мы отложили эти деньги на покупку квартиры, то муж остался бы жив. Или, если бы я больше внимания уделяла маме, то заметила бы раньше проявления её болезни. Возможно – а возможно, и нет. Вот потому и не имеет история сослагательного наклонения, что нам не известны все факторы, которые могут повлиять на ситуацию в будущем. Это постфактум нам кажется, что всё очевидно, и мы легко замечаем свои ошибки, но заранее их увидеть не всегда получается. Задним‑то умом все сильны.

 

– Нет, дедушка. Ты не мог сделать больше. Никто бы не смог.

 

Кое‑как, мне удалось успокоить деда и уговорить его лечь в постель. Завтра я решила с ним поговорить ещё раз, но уже на трезвую голову. Как бы там ни было, а его сегодняшнее поведение я расценила, как хороший знак: он приходит в себя.

 

 

И у меня теперь остался только один вопрос: куда пропала Фиола?

 

Глава 14.

 

Утром я встала раньше обычного: ведь грас Бонизы нет, а значит, мне самой предстоит готовить нам завтрак. Благо местной бытовой техникой я научилась пользоваться еще в первые дни своего здесь пребывания: у Эни не всегда была возможность готовить самой. Первым делом поставила на плиту чайник – здесь не было электричества в привычном нам понимании, вся техника работала на магических артефактах, а иная и сама целиком являлась артефактом. Рядом на сковороду вылила смесь из яиц и молока, и задумалась, что приготовить по‑быстрому на обед, ведь занятия в школе никто не отменял. Хотя, сегодня, возможно, мне стоит пропустить день, чтобы побыть с дедушкой. Не хотелось бы оставлять его сегодня совсем одного. Ладно, решено: один день погоды не сделает, я всё равно опережаю программу.

За тем, ходим мы в школу или нет, никто специально не следил, но моё отсутствие, наверное, заметят – как минимум, ребята в группах. Может, даже Эван ко мне забежит и поделится конспектами. Вообще, это удивительно, что дети здесь не нуждались в дополнительных стимулах, чтобы ходить в школу: для них учеба была не тяжкой обязанностью, а интересным занятием, которое поможет стать в будущем тем, кем захочешь. И я очень сомневаюсь, что здесь какие‑то особенные дети – скорее уж, дело в том, какое формируется в них представление об образовании. Каждый из ребят – даже самые маленькие – сами несли ответственность за своё обучение и успеваемость, и это подстёгивало куда больше ремня или уговоров. Этой ответственностью гордились. Пропуск занятий без уважительной причины был равен безответственному поведению и словно бы говорил окружающим: этот ребёнок еще слишком мал для школы, он не готов. Понятное дело, никому не хотелось выглядеть маленькими и безответственными. Все дети, включая самых младших, понимали, зачем они учатся, ценили не оценки, которых тут не было, а сами знания. Вдобавок, нас не просто обучали, нас еще и учили применять на практике полученные знания – а это немаловажно. К тому же каждый ученик любого возраста мог узнать, какие предметы ему нужны, чтобы получить диплом по выбранной специальности, а это давало детям дополнительный стимул к обучению. Некоторые создавали проекты по выбранным предметам еще в школе, и уже с ними поступали в академию.

Впрочем, я отвлеклась. Так, вопрос обеда по‑прежнему актуален, хотя… Зная грас Бонизу – а за эти месяцы я уже достаточно успела её изучить – я предполагала, что еды она наготовила больше, чем на день. И оказалась права: в холодильном шкафу стояла кастрюля с супом, а на столе – блюдо с пирожками, накрытое салфеткой. Вчера‑то вечером мне было не до еды со всеми этими заботами, да и в городе успела подкрепиться, а деду, видимо, не до еды было тем более. Ну что же, уже легче. Но готовить всё равно придётся, ибо неизвестно, как надолго задержится грас Бониза по своим делам, а в школу мне ходить надо. Значит, наготовлю еды впрок.

 

 

Помимо омлета, к завтраку я решила добавить еще несколько пирожков, только их надо подогреть. Откинула салфетку с блюда, и обалдела: на самой верхней булочке, свернувшись клубочком, сопела наша эльфийка, сложив свои дивные крылышки и подложив под щеку ладошку. С приходом зимы Фиола часто ночевала в доме – но не в пирожках, а в цветках! Да что же это такое творится? Как уехала грас Бониза – так никакого порядка в доме!

 

 

– Фиола! – тихонько позвала я эльфийку. Видя, что та и острым ухом не повела, легонько коснулась её пальцем и снова позвала, чуть громче: – Фиола, проснись!

 

– Отстань, – спросонья буркнула девушка, отталкивая своими маленькими ручками мой палец, и натягивая на себя салфетку, как одеяло.