Герой поневоле

Злой на себя и на него, Павлик даже забыл, что ему надо бояться Писа. Вспомнил о нем на остановке, увидев Агопа с фингалом и синим опухшим носом. На миг оторопел, рассчитывая, что парень набросится на него, но он благоразумно сделал вид, что не замечает Павлика. Подошел сосед Валька, он учился в параллельном классе с Катькой, прищурился и заговорил, захлебываясь чувствами:

– Я слышал, ты Писа и Агопа отлупил? Ну красавец! А вчера не вышел, потому что получил сотрясение. Это они тебя?

– Нет, я об дверь.

– Поехали в воскресенье в город, в видеопрокат? Хочу фильм взять, «Парк юрского периода», там про динозавров. Очень крутой.

Павлику ничего не хотелось, он увидел автобус, где наверняка едет Пис, и почему‑то согласился.

Писа в автобусе не оказалось. Зато память Павла подсказала, что через двадцать лет детей будет возить школьный автобус, как в американском фильме, а еще каждый взрослый при желании сможет купить себе машину. Бандитов перестреляют полицейские, а работа ночной бабочки снова станет постыдной. Как и раньше, будут цениться знания: агрономы, инженеры перестанут стыдиться своих специальностей и начнут нормально зарабатывать.

Сейчас во все это верилось с трудом.

У школы толпились разбившиеся по группам ученики – наслаждались апрельским теплом. Пахло цветущими вишнями и сигаретами. По аллеям к школе тянулись дети, среди которых Павлик заметил Бориса в черном пиджаке, брюках и с неизменным дипломатом, и решил подождать одноклассника.

– Я по геометрии домашку не сделал, – виновато проговорил он. – Даже отец ничего не понял.

– У меня спишешь, – сказал Павлик, гордясь собой‑взрослым.

– Ты решил? Да ну! – Борис округлил глаза.

В классе выяснилось, что задачу никто не решил: Ань‑Тань и Леночка уехали на олимпиаду, Ульяна Япрынцева была на соревнованиях по баскетболу, и когда математичка спросила, есть ли справившиеся, Павлик долго раздумывал, тянуть ли руку, и все‑таки пересилил себя.

Вышел к доске с тетрадью и листком с формулами предыдущих уроков, принялся писать, объясняя, что откуда взялось. С каждым словом все больше крепла уверенность, что он и сам смог бы понять и решить, если бы захотел. Павлик поглядывал на слегка удивленное лицо математички, которая его не очень любила за лень и в принципе была права, и наполнялся гордостью.

– Очень хорошо, Горский, – улыбнулась она. – Если перестанешь лениться, на олимпиаду поедешь ты.

Павлик сел на место, взмокнув от волнения. Он ни разу не решал задачи у доски, это делали отличники, и сообразил, что теперь Инна Николаевна с него не слезет, постоянно будет вызывать. Значит, придется учить, решать, а не факт, что получится.

Но ведь сейчас это он все рассказал! Не поселившийся в памяти взрослый – он сам!

На пятый урок, русский, который Павлик любил, приехала Леночка с олимпиады, села рядом со своей подругой, плечистой рыжей Янкой Фоменко, поставила сумку на стол и принялась выкладывать учебник и тетради.

Павлик залюбовался. Она двигалась плавно, ее голос звучал, как серебряный колокольчик, слушать его можно было вечно! Порой ему казалось, что только любовь к ней удерживает его в мире…

И он женится на ней, когда станет ее достойным. А она ему изменит. Он будет так страдать, что укатит аж в Канаду.

Разве такое возможно? Нет, он отказывается верить. Такая девушка не может поступить подло, значит, он‑взрослый сам повел себя неправильно, вынудил ее…

Перед глазами возник текст:

Внимание! Вам отведены 300 минут в сутки.

Отсчет начался.

Я вынырнул из небытия прямо в мысли Павлика о том, как прекрасна Леночка. Ага. Прекрасна настолько, что гульнула со стариком, а за меня вышла замуж уже беременной, старик‑то от ребенка отказался. Если бы не ДНК‑тест, я так и не узнал бы, что воспитываю чужого ребенка. А если бы не разразившийся скандал, может, лет в семьдесят услышал бы, что меня никогда не любили.

Я так и не простил ее. И на эту девочку, еще ни в чем не виноватую, не мог смотреть без содрогания.

Так… Триста, значит, минут. Издевательство какое‑то. Я на пять часов становлюсь собой, а потом уступаю тело мне‑маленькому.

Почему? Зачем так?

Какой смысл возвращаться в прошлое? Может, и нет его, смысла, это просто стечение обстоятельств? Где искать ответы?

Прозвенел звонок. Физичка подождала, пока класс рассядется, поправила серый самовязанный платок, в который все время куталась, и бесцветным голосом принялась вещать о том, что нас ждет на уроке. Может, она и отлично знала физику, но категорически не могла ничего донести, превращая интереснейший предмет в заупокойный.

Настало время опрашивать класс, она засела за журнал, потом поправила очки с толстыми линзами, скользнула взглядом по замершим ученикам, задала вопрос по теме, и я поднял руку, просто чтобы показать классу, как можно интересно рассказать про строение ядра.

Посмотрев на меня одобрительно, физичка резюмировала:

– Павел, у тебя достаточно оценок. Отвечать будет Яна Фоменко.

Она всегда задавала три вопроса, так что у меня будет шанс отличиться. Я даже подумывал облегчить физичке жизнь, рассказать тему следующего урока и раскрыть страшную тайну, что заклинание «прямо пропорционально», которое она все время твердила, имеет смысл,  обозначает оно прямую зависимость.

Недовольная Яна отправилась к доске, но почему‑то застыла, поджав губы и подняв ногу. Физичка тоже замерла, и Наташка, хулиганка с первой парты. Замерли все, кроме меня.

В очередной раз промелькнули мысли, что за ерунда творится, я собрался повернуть голову, но что‑то остановило меня. Боковым зрением я уловил движение. По коридорам между партами к классной доске двигались будто бы два роя, имеющие человеческие очертания, состоящие из сине‑белых светляков. Сердце заколотилось, меня бросило в жар, на лбу выступила испарина. Я словно попал в детский кошмар, когда знаешь, что невидим для монстров, пока недвижим.

Как в «Юрском периоде», о котором говорил Валька.

Поток, состоящий из непонятных символов, обтек замершую Янку, замедлился. Символы перестали роиться, стянулись в одно место, и пришелец стал человекообразным. Второй, похожий на синего угря с человеческой головой, рыскал между рядами, на миг останавливаясь возле каждого ученика.

Велика вероятность погрешности. Слишком низок коэффициент влияния, – то ли громыхало в голове, то ли говорили неведомые существа.

Внезапная активность. Флуктуации. Возможны необратимые изменения.

Эти твари точно ищут меня. Если побегу – догонят, что сделают потом, непонятно. Если прикинусь чучелом, может, и пронесет, не вычислили же до сих пор.