Главная роль в моем театре

– Не то слово, – скривилась я, плюхаясь на кровать. – Как самой хозяйке обо мне скажем?

– Надо сбегать, пока Дунечка внизу, – засобиралась Рианон. – Жди здесь, я за тобой вернусь.

Я кивнула, и Ри убежала. Вернулась она буквально через мгновение, и позвала меня с собой.

– Она разрешила, но цену на половину стоимости подняла, – сообщила по ходу дела Рианон. – Я согласилась, она думает, что мы на той койке вдвоем ютимся, так что сильно не спрашивала. Главное не давать ей понять, что у нас что‑то поменялось.

– Без проблем.

– А, если что, ты моя дальняя родственница.

– Само собой.

У массивной добротной двери на первом этаже Ри притормозила, оправила юбки и, оглянувшись по сторонам, постучалась. С той стороны нас тут же пригласили.

– Вот, госпожа, привела сестру, – Ри потянула меня внутрь.

Комната самой хозяйки дома напоминала больше смесь безвкусной роскоши с примесью бедности. Видно было, что пытались сделать по канону «дорохо‑бохато», но не особо вышло. Вид дородной мадам в белом парике и странной черной мушкой на щеке добавили шика комнате. К тому же, эта женщина от своей дочери по габаритам далеко не ушла.

Я уставилась в пол, скрывая эмоции. Боюсь, что если бы осталась рассматривать комнату с хозяйкой, жить мне тут больше не позволили.

– Добрый вечер, – произнесла я, сделав небольшой книксен, как меня учила Ри. Впрочем, глаз с пола всё так же не поднимала.

После не долгой паузы, в течение которой никто не произнес ни слова, услышала:

– Так уж и быть, пусть живет. А теперь оставьте меня.

Будто решение о пощаде вымолвила, ей богу. Что за пафос.

Ри поблагодарила за меня, пока я не начала фыркать вслух.

– Она что, всегда такая? – поднявшись в комнату, спросила подругу.

– Нет. Иногда на нее находит вдохновение побыть светской матроной, вот и после поездки, видимо, вспомнила. Скоро должна прийти в норму.

– Ну и цирк у тебя тут.

– Есть такое.

 

На следующий день я напросилась с Ри в театр, сообщив, что нарисовала уже достаточное количество рисунков.

– Как красиво, – восхитилась она, рассматривая зарисовки. – У тебя действительно талант.

– Спасибо. Это так, на скорую руку.

– Не могу представить, как выглядит не на скорую…

К двери с золотой табличкой на этот раз я подошла уже решительнее. И когда господин Леван разрешил войти, не так стеснялась. Да и в своих способностях я уверена. Рианон находилась всё также рядом.

– Доброе утро, господин Леван, – поздоровалась я и положила ему на стол свой альбом. – Я сделала несколько зарисовок города, как вы и просили.

На этот раз я упорядочивала работы с самого начала, чтобы мужчине было проще их смотреть.

– Рад вас видеть вновь, – окинув нас взглядом, произнес он и потянулся к альбому. – Ну что ж, посмотрим.

Господин Леван не стал листать дальше третьего листа. Вместо этого он отложил в сторону скетчбук и поднял на меня глаза.

– Я вижу, вы действительно художница. И весьма талантливая, – мужчина снял свои огромные очки и задумчиво уставился вдаль. Потом, будто очнувшись, вновь водрузил их на нос и произнес: – Это будет большой ошибкой отказаться от такого подарка. Поэтому я с радостью возьму вас к нам в театр. На должность помощницы костюмера. Наша дорогая Рианон не справляется, увы, в одиночку. Будете помогать ей в придумке образов для наших актрис, выполнять работу по мере необходимости. Но, если возникнет потребность, будете подрисовывать декорации. Всё ясно?

Я вздохнула. Учитывая, что здесь я никто и жить как‑то надо, даже на таких условиях, то да. Согласилась. Выбирать не приходится.

– Ясно.

Господин Леван рассказал подробнее про работу, условия и зарплату, и мы с ним распрощались. Мне было предложено выбрать когда приступать к работе, но дома мне делать было нечего, поэтому решила начать с завтрашнего утра. А сегодня так, схожу на экскурсию к Ри и посмотрю что как утроено более подробно. В любом случае, чем быстрее, тем лучше.

Рианон это решение обрадовало.

– Через неделю у нас премьера, и Луция всё больше надоедает, – поделилась она, пока показывала мне театр «изнутри». – Вдвоем всяко лучше её переносить. А то моих сил уже не хватает.

– Не боись, теперь я с тобой, дадим ей отпор. Всё будет просто супер!

– Я надеюсь.

Девушка показывала мне здание, по пути заглядывая в различные помещения. Познакомила с остальными членами театра, но какого‑то особо радушного приветствия в их глазах я не заметила.

– Очень… душевная встреча, – заметив очередной равнодушный кивок в свою сторону, когда парень даже не поднял головы, продолжая ковыряться в какой‑то конструкции у сцены, произнесла я. – У вас всегда так?

– Обычно нет, – уводя дальше, ответила Ри. – Думаю, на этом можно закончить. Пойдем покажу свою мастерскую и объясню предстоящие планы.

Кабинет Рианон, а, вернее, действительно мастерская, по размерам оказалась чуть больше той, в которой мы жили. В самом помещении царил небольшой хаос: манекены с различной одеждой стояли у одной стены, напротив них на рабочих столах лежали образцы ткани вперемешку с лентами, перьями и бусами. Диванчик в углу также завален различными образцами. Единственно пустым среди этого творческого беспорядка оказался… стол. Он стоял посреди комнаты – широкий, массивный, с кристально чистой столешницей. Настоящий творец – везде хаос, а рабочая поверхность пуста.

– Прости за беспорядок, обычно у меня такого нет, – смутилась Ри, прикрывая дверь. – Просто сейчас ничего не успеваю, вот и валяется всё. Когда закончу, приберусь. Уборщице запретила приходить сюда, иначе я вообще ничего не найду.

– Понимаю, – кивнула я и пристроила свой альбом на одном из рабочих столов у стены. – Показывай, что делать надо.

Рианон выдохнула и притащила мне исписанные листы. Работа началась.

Меня посвятили в суть костюмов для предстоящего спектакля. Что для кого предполагалось, как должно выглядеть. Нужно было составить прототипы, основываясь на характере персонажей.

– Вот это Аличи, – протягивая мне листок, сказала Ри. – Маркиз, влюбленный в простую крестьянку. Он беден, но при этом благороден. У меня уже готов его образ, но чего‑то в нем не хватает…