Главная роль в моем театре

Вообще складывалось ощущение, что в это помещение давно никто не захаживал – пыли скопилось предостаточно. Да и сам вид комнаты был нежилым. Кое‑где отклеивающиеся обои, черные пятна сырости, забитые досками окна… Мерзко.

Свет поостереглась включать из‑за собственной безопасности. Боюсь, больница бы так не выглядела в любом случае. Так что, наказав в очередной раз себе успокоиться, направилась к окну.

Пора выбираться отсюда.

Дернула за ближайшую доску. На удивление она быстро отошла, будто прибита была для вида. Вскарабкавшись на подоконник, отодрала и остальные доски, постоянно оглядываясь на дверь и стараясь не производить лишнего шума.

Как только с последней деревяшкой было покончено, я обернулась, осматриваясь по сторонам. Недалеко от места, где я лежала, увидела свой рюкзак. Каким чудом он остался со мной – не представляю.

Соскочила с подоконника, забрала драгоценную ношу и вернулась к окну. Не знаю что там осталось из содержимого, да и не важно. Потом посмотрю, сейчас главное выбраться отсюда. Казалось, что если еще чуть промедлю, то обязательно произойдет какая‑нибудь пакость. Ещё раз прислушавшись, нет ли лишних звуков, открыла створки окна.

Когда отдирала доски, оценить обстановку на улице не могла – окна были сверхгрязными, ни зги не видно. Открыв окно, вдохнула свежий воздух и жадно уставилась на улицу.

Ну что ж, единственное радует – окно здания было расположено по прикидкам этаже так на втором. Минус – этаж высокий, с потолками на совесть. Не такими, как в новых домах, где два с половиной метра – максимум. Тут же были все три‑четыре. Вид на улицу тоже не ахти – на соседний дом. И, если судить по дому напротив, нахожусь я сейчас в трёхэтажном строении. Между собой они образуют узкий темный проулок. Понятия не имею, в каком районе именно я очутилась. В своем городе я таких зданий не знаю…

Открыв оконную раму пошире, выглянула вниз. Хоть тут удача была на моей стороне – по фасаду здания шёл карниз. Я далеко не рисковый человек. Экстремальными видами спорта не увлекалась, даже видео с роуп‑джампингом стараюсь не смотреть, ибо страшно. Но для спасения своей жизни человек способен на всякое. Тем более ступить на карниз и осторожно, по стеночке, продвинуться к спасению. Главное, чтобы никто меня не увидел.

Взмолившись всем богам, что вспомнила, на трясущихся ногах вылезла в окно. Аккуратно прикрыла дверные створки за собой. Доски прибить не смогу, так хоть окно закрою для вида. Дальше самое сложно – успокоить громко бьющееся от страха сердце и аккуратно, носочком одной ноги ступить на карниз.

Вздохнула, выдохнула. Сердце успокаиваться не хотело, а наоборот, зашлось с новой силой, что даже дыхание перехватило. Деваться все равно некуда, и нога ступила на не такую надежную опору. Дело осложнялось тем, что я в детстве даже по деревьям никогда не лазила, а тут целая стена.

Еле как себя успокоив и напомнив, что надо поторапливаться, и времени на раздумья нет, опустила вторую ногу. Так. Теперь вдох‑выдох, и аккуртаненько поползли в сторону водоотвода. Оттуда уже не так страшно скатываться вниз, главное, если что, падать не спиной вперёд.

Держа перед глазами цель и стараясь не смотреть вниз, медленно двинулась вдоль стены.

А правильно ли я поступила, что не открыла дверь и не вышла из комнаты? А какова вероятность, что дом был пустой и дверь не заперта на ключ? Но окно же не было заколочено до конца? Или было, но похититель думал, что доски крепко прибиты, и у меня не получится их отодрать?

Страх делает страшные вещи, и, неведомо как, я все же зацепилась пальцами за водоотвод. Шаткой конструкции надолго не хватит, но, стараясь не думать о крепости трубы, покатилась вниз.

Приземлилась довольно быстро, больше боялась. Саднящие ладони и обломанные недавно сделанные ноготочки не в счет. Казалось, я произвела неимоверно много шума. Но вроде никто на мои акробатические трюки не выглянул посмотреть. Больше не раздумывая, быстро отряхнула ладошки и побежала прочь к ближайшему выходу.

Не знаю сколько раз свернула в разные переулки, пока не сообразила, что к более‑менее освещенной улице я не выбежала.

И знакомой тоже.

Стараясь не думать о том, что всё это время бегала по кругу, я уже более осмысленно шла мимо выстроившихся в одну линию домов, стараясь запоминать куда сворачиваю, чтобы не возвращаться в ту подворотню, где очнулась.

О том, почему мне так легко удалось сбежать и в каком районе города я в данный момент нахожусь, не имела ни малейшего понятия. Мало того, я даже представить не могла, чтобы в нашем городе были такие улицы, где дома расположены по типу средневековой Европы – с узкими проулками и впритык друг к другу. Несмотря на плохое освещение, глаза к темноте привыкли, и я могла уже отчетливо различать как дорогу, так и архитектуру непривычных зданий. Неужели обещали отключить в целом квартале электроэнергию, а в новостях никто никого не предупреждал?

Не знаю сколько я так кралась, стараясь не издать лишнего шума, да и просто прислушиваясь к любым звукам, пока не услышала отчаянный всхлип. Замерев на месте, даже не закончив шаг, прислушалась. Сердцебиение так не кстати снова участилось.

За ближайшим поворотом раздался мужской голос, неприятно растягивающий слова, будто пьяный. Но разобрать, что было сказано, я не смогла. Язык был незнакомым, но на краю сознания казалось, что я его все же знаю.

Резкий гулкий смех пьяницы заставил меня вновь вздрогнуть, а девушка ещё раз всхлипнула. Напрягшись словно струна, подкралась к концу дома и выглянула из‑за угла. От увиденного по коже пробежал мороз. Двое каких‑то отморозков зажали в углу девушку. Ей даже бежать некуда: выход только один, и он за спинами этих ублюдков.

Мой страх резко потух под влиянием адреналина. Сама только чуть не стала жертвой насильника, а здесь их аж двое, и непоправимое может вот‑вот случиться.

Засунула руку в карман куртки, но телефон не обнаружила. Черт! Забыла, что он потерялся где‑то в лесу. И как теперь полицию вызвать? Но времени выжидать больше нет. Еще чуть‑чуть и будет уже поздно.

Обернулась по сторонам. Взгляд упал на какие‑то полуразрушенные ящики. Пока пыталась тихо отковырять одну из досок, услышала уже надрывный скулёж. От неожиданности резко дёрнула деревяшку на себя, та оторвалась, и я чудом не шмякнулась со всей дури на землю. Выглянув из‑за угла, поняла, что времени на раздумья больше нет. Один из этих уродов резко наклонился к несчастной и придавил её своим коленом, пытаясь залезть под юбку. Второй мужик, видимо, был настолько пьян, что его уже ничего не интересовало, кроме как удержаться на ногах и не упасть.

Подкравшись со спины, саданула более трезвого по башке. Тот не свалился сразу же кулем на пол, как я рассчитывала, хотя рука у меня тяжелая. Он будто в слоу‑мо повернулся и уставился прямо мне в глаза. И всё это сделал, не проронив ни слова. Даже его дружок почему‑то затих. Сохраняя зрительный контакт, не особо раздумывая резко выкинула ногу вперед, метя в пах. Куда‑то точно попала, потому что еще мгновение тишины, и вот он действительно свалился к ногам.

Я поймала испуганный взгляд девушки, что открылся мне из‑за исчезнувшего тела.

Справа неожиданно раздался рёв, и меня снесло ударом. Приложилась в который раз за сутки со всего маха о землю. Со столкновением о брусчатку в глазах потемнело, а сверху в довесок еще придавило нереально вонючее и тяжелое тело, мешая вдохнуть.

Тут меня настил первый удар. Второй. Третий.