Глубина

Он был самым обычным парнем. Как и многие, потерял отца при вторжении. Много учился, чтобы получить престижную работу с достойным заработком, хотел помочь матери. Устроился в “Пайн Клауд”, пройдя довольно серьезный отбор. В компании успел проявить себя как трудолюбивый малый, много задерживался после работы, чтобы самостоятельно изучить что‑то новое. Скоро должен был выйти с испытательного срока. Но не вышел.

В облаке имелось резюме Пиклза, которое он подавал при устройстве в “Пайн Клауд” – короткий список скромных достижений студента. Имелась и выписка с банковской карты парня – фастфуд, видеоигры, подписки на сервисы, продукты, комиксы, коммунальные платежи. Два платежа в сентябре прошлого года привлекли мое внимание. Первый – на пятьсот двадцать девять долларов, компания “Джет‑Ван”. Пиклз собирался куда‑то лететь. Но куда? Ответ крылся во втором платеже – семьсот сорок девять долларов, какая‑то онлайн‑касса с билетами.

На планшете был доступ к почте Пиклза, и я нажал на соответствующий значок. Неимоверное количество спама на китайском. Да уж, Пиклзу следовало с большей осторожностью вводить адрес своей почты на китайских сайтах. Долистав до сентября, я увидел письмо от “Джет‑Ван” – билет на самолет в Сан‑Диего. Рядом располагалось письмо с билетом на Комик‑Кон. Черт. Парень просто собирался на гик‑фестиваль.

Открыв странички Пиклза в социальных сетях, я понял, что пытаюсь найти черную кошку в темной комнате. Парень был подписан на тысячи аккаунтов самого разного содержания, но сам практически ничего не постил, только несколько фотографий природы.

Наконец я убрал планшет. Ни одной чертовой зацепки. Ни единой ниточки. А они должны быть? Если верить Аманде Чипер, да.

Но он обычный парень, потерявший отца в день вторжения, как и тысячи других. “Ребенок войны”.

Сколько было Пиклзу в день вторжения? Черт возьми… Десять лет. Он в третий класс ходил. Да уж, старик, как быстро летит время.

Все эти парни и девчонки, которых я видел в офисе “Пайн Клауд”, представители нового поколения. Для них война с пришельцами – это какое‑то происшествие, которое разворачивалось во времена их детства. Что‑то, о чем бубнили взрослые дяди и тети в телевизоре, пока родители пытались увести их подальше от экранов, чтобы не травмировать неокрепшую психику…

И именно им принадлежит эта жизнь. Именно они будут жить дальше, именно они будут исцелять этот покалеченный нами мир. Не ты, старина, а они.

Я вышел за две станции до дома. Выход из метро завалило огромными сугробами, я еле выбрался на поверхность и побрел в сторону старого кирпичного здания, стоящего в глубине квартала. На первый взгляд здание выглядело заброшенным, массивная металлическая дверь была наглухо заперта. Я постучал. В двери открылось маленькое окошко.

– Чего тебе?

– Мне нужен Майлз, – сказал я.

– Его нет.

Мой собеседник уже хотел было закрыть окошко, но я просунул в него руку с зажатой в ней сотней. Человек за дверью помедлил, затем резким движением забрал купюру и захлопнул дверцу. Я остался стоять на морозе, переминаясь с ноги на ногу. Через пару минут дверца снова открылась, и мне протянули пластиковый пакетик, в котором лежало три оранжевых пузырька. В каждом – тридцать таблеток “Пелены”.

– Эй, – сказал я, – Должно быть четыре пузырька…

– Цены поднялись. Либо бери что дают, либо проваливай.

Я взял пакет.

– И больше наличные мы принимать не будем, учти, – сказал человек за дверью.

– Но я… – я не успел закончить фразу, и окошко снова закрылось.

Выудив из пакета один из флаконов, я отправил в рот таблетку и побрел обратно ко входу в метро. Этих таблеток хватит мне где‑то на месяц. А потом… Черт его знает, что будет потом. В мое время преступники принимали только наличные. Теперь наоборот. Даже за косяк можно рассчитаться криптовалютой. Видимо, я безнадежно устарел…

Я спрятал пузырек во внутренний карман пальто и побрел в сторону дома.

Мне повезло – вода в душе вновь была достаточно горячей. Я стоял под потоком двадцать минут, а затем, не одеваясь, залез под одеяло.

Надо бы поискать новое жилье, раз у меня теперь есть деньги. С обогревателями и душем, в котором постоянно есть горячая вода. С хорошими стеклопакетами.

Да, было бы славно. Нужно будет подумать об этом завтра.

 

6

 

 

Следующее утро оказалось еще более серым и пасмурным, чем предыдущее. Делая крупные глотки обжигающего черного кофе, я открыл на планшете досье Джона Риза – водителя, который был за рулем автомобиля, переехавшего Пиклза. Тут все было максимально прозрачным. Как и говорила Чипер, в крови Риза обнаружили алкоголь. По официальной версии, он не справился с управлением и наехал на парня. Правда тут же имелся и протокол с показаниями Риза, где он утверждал, что и капли в рот не брал тем вечером, а экспертиза ошиблась. Что ж, ладно…

Я достал свой новый телефон. На экране уже висело сообщение от Чипер: “Доброе утро, подъезжайте в офис как проснетесь”. Я с раздражением смахнул его и по памяти набрал номер Джима Харта. А что если его телефон прослушивают? Наверняка прослушивают. Надеюсь, Аманда не лукавила, когда говорил, что “Юнитеку” не удастся отследить мои звонки. Черт с ним, главное не выдать свое местоположение.

– Алло, – услышал я знакомый голос.

– Джим.

Пауза.

– Черт тебя дери… Купер?

– Да.

Я буквально слышал, как шевелятся мозги Харта. Прямо сейчас он думал, продолжить этот разговор или положить трубку. Выбор был сделан в пользу первого варианта.

– Какого черта ты мне звонишь? Где ты? Стоп! Не говори.

– Не скажу.

– Я думал… Черт, я надеялся, что ты уже где‑нибудь в Индии.

– Пока еще нет.

– Ты в курсе, что ты в розыске?

– Да?

– Да. И, Майкл, дело серьезное. Тебя ищут за убийство Джулии Лойд. Улики сфабриковали и…

Я поднялся на ноги.

– Стоп. Что?!