Горничная для принца
Только выставил, беснующаяся сразу стала затихать. Обессилено откинулась и ещё несколько мгновений билась в мелкой дрожи. А потом затихла и лишилась чувств.
Гнетуща тишина воцарилась в пыточной. Никто не решался произнести хоть слово.
Бернар упёрся взглядом в девицу и наконец проговорил, обращаясь к палачу:
– Как всё было?
Зиган, не менее изумленный, чем все остальные, ответил:
– Только я начал я её топить, как закричит и биться стала…
– У неё никак падучая, – выглянул из‑за руки Бернара горбун Порки.
– Именно, – проговорил Бернар задумчиво – девушка больна, отправьте её домой.
Тут вышел вперёд Ози.
– А я ещё думаю, что это хозяйка так быстро согласилась её продать. Куда же мы её теперь отправим, там её спровадили всерьёз и надолго. Да и деньги плаченые никто не вернёт. У нас же договор необратимый.
– Потребуй, стражников возьми, не предупредили, что больна, – возмутился Бернар.
– Это я что ли должен делать? – не унимался Ози, тоже возмущённо, – Мы её привезли с дальнего конца королевства, туда месяц добираться…
Действительно, везти девушку обратно бессмысленно. Никто не станет этого делать.
– Ладно, – согласился Бернар, глядя на хорошенькое лицо лежавшей на полу девушки, – оставляйте. Только сошлите подальше, чтобы её крики не слышали во дворце. Отдайте кому‑то в услужение там, за стеной замка.
– Разбазаривать королевские деньги тоже не дело. Может тут ей применение найдётся, – снова подсказал Порки.
Нужно было принять решение, а Бернар уже давно сомневался какое решение правильное, а какое неверное.
Здесь решил согласиться.
– Тогда в дворовые её, – вздохнул, – и предупредите там…
– Как скажете, советник.
И девушку пожалел, и денег из казны, и подсказчики не слишком помогают.
Бернар кивнул и пошел прочь отсюда. Не нравилась ему эта пыточная комната. Но без неё никак. Нет других методов.
***
– Девушки, поднимайтесь! На сегодня много работы! Быстрее, быстрее!
Я открыла глаза. Вокруг все суетились. Светлые фигуры в ночных рубашках снуют мимо, с кувшинами и тазами.
Я откинула одеяло и села на кровати. В первые секунды попыталась вспомнить, как могла я с каменного, холодного пола темницы попасть сразу в чистую постель и быть одетой в свежую, ночную рубашку, похожую на такую что и у остальных.
– Саяна, давай быстрее чего ты сидишь, пошли умываться.
Та девушка, что лежала на полу и была мертвой и которую оживили, сейчас вполне себе румяная и свежая.
Я встала с кровати, прошла к тазу, вокруг которого столпились девушки, поливали друг другу из кувшинов и весело умывались.
Комната, это просторная спальня в которой, судя по количеству кроватей, спало не меньше двадцати девушек.
– Девушки, быстрее! На завтра нужно приготовить гостевые комнаты, а ещё убрать в бальной зале. На следующей неделе съедется много высокопоставленных гостей, – покрикивал кто‑то.
На всякий случай я не стала стоять и хлопать ресницами, а тоже умылась под общую суету и снова пошла к той кровати, на которой спала. Только совсем не помню, как я в неё ложилась в первый раз.
Наверное, у меня отшибло память на некоторое время.
Ладно, сейчас не до того, но потом обязательно об этом кого‑то расспрошу. Интересно же, как мы сюда попали. А пока, нужно торопиться.
Мы надели платья. У всех они оказались абсолютно одинаковыми. Платье приятного голубого цвета, с широкими складками на юбке, с обтягивающим фигуру лифом. Сверху надели белый передник, почти полностью прикрывающий юбку.
Впервые в жизни я надевала такое приятное на ощупь платье. И впервые это было что‑то настолько чистое, какими не бывали даже салфетки для гостей в таверне Жанетты.
Может для кого‑то из девушек это не было странным и непривычным, но для меня такая одежда в диковинку и я пыталась разглядеть себя в отражении окна. Так как за окнами было ещё темно, свечи освещавшие спальню, давали возможность видеть в окне свои отражения.
Мы рассматривали себя и друг друга. Потом расчесывались и стягивали волосы в плотные узлы на затылке. А сверху надевали тонкую белую ленту, которая придерживала волосы.
– Построились! – снова крикнула главная и только сейчас, когда мы встали, я начала рассматривать эту женщину.
Симпатичная, высокая, в платье похожем на наши, только оно более насыщенного голубого цвета.
– Девушки, сейчас мы пройдём в покои. Каждая из вас получит обязанности, которые и будет выполнять все последующие дни. Сегодня ваш первый день на службе у короля и каждая из вас получит особый знак, который и будет означать, что бы служите королю. Этот знак будет так же означать ваше пожизненное служение. Отныне, никакого другого предназначения у вас не будет.
– Мы что до старости будем тут прислуживать? – спросил кто‑то.
Главная повернулась и посмотрела на девушку:
– Если вас выбрали, значит вы уже не такие как все. Вы особенные. Услужение королю, это – оказанная вам честь. Несите эту честь с достоинством, столько, сколько потребуется.
– А если я не хочу, – сказала я.
Главная посмотрела на меня.
– Если ты не примешь знак короля, тебя отправят обратно, откуда взяли.
Обратно возвращаться не хотелось, это понятно, и я замолчала. Раз выбора нет, а его и так не было, придётся служить королю.
Какая разница, где служить. А тут, по крайней мере, я одета в чистую одежду, сплю в чистой постели и наверняка работа моя не будет заключаться в слишком трудных обязанностях.
***
Нас повели завтракать.
Широкая комната с низким потолком, каменными колоннами, длинными столами и лавками, быстро заполнилась разного рода слугами. Под общий гам все уселись за столы.
