Горничная для принца

Важная миссия наложена на Бернара Форуса. Он должен колесить по королевству и выискивать молодых, красивых девушек.

Зачем?

Этот вопрос давно тревожит не только его, но и всех приближенных короля. Ответ на него кроется в замке, но он нечеткий. Неопределённый точно и не отвечающий, по сути на вопросы. Но надежда на то, что миссия правильная всё‑таки имеется.

Придворные чиновники и сам король свято верят, что решить вставшую перед ними проблему можно только с помощью девушки, которая полюбит наследника или он её полюбит… это ещё предстоит понять.

На это важное задание послали самого мудрого из придворных – Бернара Форуса. Он знает заветы, ведает магией и вообще очень умен и мудр. Кто как не он сможет определить, какая именно девушка нужна. Кто как не он распознает опасность.

К сожалению, даже мудрый Бернар оказался бессилен в столь важном деле. Вот уже несколько лет, он колесит по королевству пытаясь найти отгадку и конечно же девушку.

То ли плохо ищет, то ли просто не везёт, или может задача настолько трудная, но в королевстве так ничего и не поменялось. Даже с бесконечным потоком красивых девушек, привозимых Бернаром и его помощником молодым, пронырливым Ози, королевство всё ещё оставалось в опасности.

 

– Вставай дуралей, – старик толкнул в бок парня.

– А… что… куда… уезжаем… сейчас, – тот подскочил и бросился обуваться, но вовремя глянул за окно, – так ночь же.

– А мы ещё не едем, – усмехнулся старик тому, как торчат растрёпанные волосы Ози, вымытые и непослушные.

– Вы, как всегда, нет бы дать человеку поспать, – возмутился парень, – ведь месяц в дороге. Не отдыхали, как следует, – снова лёг, повернулся на другой бок и вроде даже засопел.

– Слушай, не унимался старик, – а тебе не кажется, что эта служанка не такая страшненькая, как нам показывают.

– Да вы что, у неё волосы как пучки соломы, солома и так красивее смотрится, – проговорил помощник засыпая.

– Волосы вымыть можно, а лицо умыть, но она почему‑то этого не делает.

– Замарашка – одно слово.

– Нет, что‑то тут не так, старик подошел к окну и глянул темное стекло.

Понятное дело он ничего там не увидел.

– Да что вы Бернар волнуетесь, страшная она. Спать ложитесь и меня в покое оставьте. Завтра попросим умыться и дело с концом. Только не надейтесь увидеть там неземную красоту. Я в таких делах хорошо разбираюсь. Была бы она красавица, ну что она, вот такой замарахой бы ходила?

– Вот и я хочу знать.

Бернар пошел к столу, где стоял его ларец с пергаментами и кошельками. Сел, положил ладони на стол. И снова взгляд его остановился.

– Я вам так скажу, дорогой мой, чувствую я что‑то.

– Хорошо. Верю. Но не очень. Вы каждый раз что‑то чувствуете, а мы, сколько уже  по тавернам клопов кормим. Ложитесь лучше спать. Завтра с утра чувствуйте, что хотите. А сейчас я спать хочу.

Бернар вздохнул. Он и сам уже устал. Возраст не тот, уже и тело даёт о себе знать болями, то в ногах, то в спине. И ему переезды эти боком выходят. Лежал бы сейчас на теплых подушках, в отведённых ему лично покоях.

А тут, во как нужно дело делать. Он ведь, прежде всего – верный слуга своего короля. Что король прикажет то и будет. Но это дело самое важное и оно сильно затянулось. Нет ему конца и края.

– Ладно, утро вечера мудренее, но чувство у меня такое, что скоро наша миссия закончится.

– Угу, – проговорил Ози засыпая.

 

3

 

Утром я открыла глаза и сразу вскочила. Солнце пробивалось сквозь щели в забитое досками окно чердака.

Это испугало, потому что просыпаюсь я обычно ни свет ни заря. Печь растопить, воды наносить, общипать уток принесённых со двора. Вообще спозаранку у меня много забот, если пропущу что‑то, бури не миновать.

И вот – проспала.

Вскочила как ужаленная.

Странно, что меня никто не разбудил. Обычно повар посылает Орландо, маленького поваренка и он противным голосом зовет меня из‑за двери.

Изнутри я запираюсь на крючок, боюсь проникновения Марка. Может поварёнок приходил и звал, да я так крепко спала, что не услышала.

Чувствую, будет мне несладко сегодня. Хозяйка конечно же возьмет розги и возможно даже отхлестает, а потом завалит работой. Придётся работать побитой. Спина будет болеть. Главное не подставлять руки, лучше пусть стегает по спине.

Ох, плохо, как плохо.

Я почти скатилась по лестнице, когда услышала в главном зале таверны сразу несколько голосов. Наверное, приезжие жалуются на плохое обслуживание. Наказания мне уже никак не избежать.

Дрожь началась сразу, как я подошла и теперь яснее услышала разговор. Несмело и надеюсь тихо, я приблизилась к проёму, ещё не совсем уловила, о чём идёт речь, единственное, что поняла – между Жанеттой и незнакомцем идёт торг.

– Вы забываете, что я любила её столько времени, как родную дочь и не могу позволить так дешево оценить, – плаксиво говорила Жанетта.

– Но дочерей и не продают госпожа, ни так ли? – отчетливо проговорил мужчина.

– Я хотела сказать – как дочь. Прошу вас, милейший, это последнее, что у меня осталось. Я буду очень долго горевать о ней.

– Я даю и так слишком много. Если не хотите, могу поехать куда‑то ещё, кругом полно всяких разных девушек и мы легко можем…

– Подождите, я не сказала что нет. Накиньте хоть пару монет, милейший, – выпрашивала хозяйка.

Наверное, снова продаёт уток этим богатым господам. Она вечно торгуется до последнего, и всегда чуть не со слезами выпрашивает накинуть хоть пару монет.

Я показалась из‑за угла и все обернулись.

Ну всё, сейчас начнётся. Ещё и при чужих людях. Стыдно‑то как.

– Ах, вот и она, наша чудная девочка! – подскочила ко мне Жанетта.

Потянула ближе к господам. Но в глазах её я увидела недовольство. Я неумытая и не расчесанная, наверное, не очень хорошо выгляжу.