Грёзы и предостережения

В какой‑то момент я перестала замечать происходящее. Тело словно отделилось от сознания, и меня больше не было в этой пещере. Я парила где‑то там высоко. Взмывала высоко в небо, падала камнем вниз, уходила в крутое пике, но никак не могла оторваться от погони – небольшие в размахе крылья моей драконицы были не в силах развить нужную скорость, и расстояние между нами сокращалось слишком быстро.

От страха быть настигнутой вильнула вправо, ныряя в узкую расщелину среди высоких скал, спустилась ниже, почти прижимаясь к земле и с изумлением осознала, что Джури почти полностью передала мне контроль. Потому как каждая моя мысль моментально воплощалась так, словно это я своему телу ставила задачи вильнуть крылом или хвостом.  Закралась мысль, что даже мое тело не всегда сразу готово выполнить задуманное, а тут явно отличная мышечная память и я ей пользуюсь. Или мы слились сознанием?

«Зачем?» – только и смогла задаться мысленным вопросом я.

«Они все какие‑то не такие. А вдвоем мы сильнее», – отзывается моя дракошка, вновь взмывая вверх.

Восторг полета смешался с отвращением, которое испытывало мое тело, подгоняя, ускоряя. Это уже не были отдельно испытываемые чувства двух сущностей – мы делили эти ощущения на двоих, как и небо, в котором теперь совместно парили.

Преследователи немного отстали, и это придало мне смелости. В детстве я бредила полетами. Мечтала, что вырасту и непременно стану пилотом. Лет в восемь даже изрезала десяток простыней, вслед за да Винчи изобретая орнитоптер, но кроме наказания, сломанной ноги и расставания с мечтой ничего хорошего не получила. Нет, бредить полетами меньше не стало. Небо, как и прежде, завораживало меня, и я с упоением зачитывалась книгами об авиации, восхищалась летчиками, при первой же возможности сбегала, чтобы поиграть на симуляторах. Но мечта, так и осталась мечтой. Сразу после детдома нас распределили по училищам, в одном из которых я и провела год до своего совершеннолетия, приобретая ненавистную профессию швеи. Став взрослой, получила комнату в коммуналке и с головой окунулась во взрослую жизнь и любовь, как я тогда считала. И все мои мечты о небе разбились вдребезги. Но сейчас…

Сделала очередной вираж, уходя от преследования и начала заход на переворот Иммельмана – вывернулась, взмывая перпендикулярно в небо, а потом, пролетев немного спиной вниз, развернулась и полетела в обратную сторону. Снова нырнула вниз, прячась в узкой расщелине, а когда, пролетев ее, взвилась в небо, заметила, что преследователей стало меньше. Значительно меньше.

Кровь пьянило возбуждение. Азарт. Предвкушение победы. Все это настолько захватило меня, что я забыла, что нахожусь в теле дракона, а не на виртуальном симуляторе. И мертвая петля, когда я вдруг очутилась за спинами своих преследователей, превратившись из убегающего в догоняющего, сбила с толку и меня, и драконов.

«Жаль, нельзя поджарить их хвосты», – увлекшись, мысленно пожалела я.

И Джури тут же откликнулась:

«Почему нельзя? Запросто!»

Выпущенная из раззявленной пасти струя огня прошлась по драконам, и два из оставшейся пятерки поджав хвосты, свернули в сторону. На меня тут же устремились оставшиеся трое, но я ушла на очередной крутой вираж, избегая столкновения.

Стремительно несясь вперед, ушла в кобру, обманывая противника. Два ближайших дракона взмыли вверх, видимо впечатленные моей мертвой петлей, я же пролетев несколько метров перпендикулярно земле, выровнялась и устремилась вперед.

Оставшийся дракон никак не хотел отставать. Преследование затягивалось. Силы моей драконицы были на исходе. Вот‑вот настигнут. На мгновение стало страшно. Впереди отвесная скала, а в голове кадры из когда‑то виденных фильмов. Лечу вперед, невзирая на страх и желание взмыть повыше, держусь до последнего. И уже у самой скалы перпендикулярно взлетаю вверх, уходя в колокол.

Слышу громкий удар. Где‑то внизу меня взревел от боли дракон. Меня закрутило в штопор, и я никак не могу выйти из этого стремительного падения. Почти у самой земли мне удается погасить вращение и благополучно приземлиться на четыре драконистых лапы. Неуверенно постояла и тут же бессильно свалилась пузом на траву.

Нас никто не догнал! Мы их всех сделали!

Но наш упоительный восторг длился недолго. Боль опалила щеку, вынуждая инстинктивно отдернуть голову.

– Тварь! Как ты посмела? – еще один удар по моему человеческому телу и я грузно падаю на пятую точку, не в силах противостоять этой агрессии.

Растерянно хлопаю глазами, пытаясь сообразить, что происходит. Но переход слишком быстрый и я немного торможу, а потому пропускаю поток обвинений. Меня за грудки поднимают вверх, краем глаза вижу руку, готовую нанести удар, я делаю то, чему училась последние несколько лет – защищаюсь. Тело отточенное бесконечными тренировками двигается рефлекторно. Левая рука взлетает вверх, прикрывая голову. Голова отклоняется назад и со всей дури возвращается обратно, разбивая противнику нос. Колено, отработанным движением бьет в пах, а я лечу наземь как беспомощный щенок. Выпрыгиваю, вскакивая в стойку, сжимаю кулаки.

– Оставь ее, Киариз, – приказным тоном звучит голос откуда‑то сбоку.

– Она покалечила моего дракона, Оррет, – грозно шипит тот, кого назвали Киариз. – И двух других.

Молчу, хотя в голове так и вертится злорадное: «Сами напросились!». Передо мной вырастает чья‑то широкая спина, закрывая от разгневанного мужчины.

– Что не смог догнать девчонку? – со смешком спрашивает знакомый мне голос парня, что задавал вопросы вчера.

Чувствую, как разжимаются кулаки, а в душе рождается ощущение безопасности. Оглядываюсь и замечаю, что в пещере как минимум шестеро. Трое рядом со мной и трое напротив – они уже были тут, когда этот Киариз меня ударил. Внимательно вглядываюсь в лица – Некодоса и незнакомого довольно молодого парня. Что ж я запомню.

Уровень адреналина в крови уменьшился. Болезненно заныла голова. Несдержанный стон сорвался с уст.

– Тебе нужно отдохнуть, девочка, – говорит стоящий рядом парень и поворачивает меня лицом к себе.

Правильные красивые черты смуглого лица невольно притягивают взгляд. Короткие темные волосы слегка вьются, делая его лицо по‑мальчишески обаятельно‑несерьезным. Впрочем, парень и так молод – лет двадцать пять не больше.

– Рина.

– Что? – удивленно переспрашивает он.

– Рина, – машинально повторяю свое имя. – Дарина, но лучше Рина.

– Нарсар, – расплываются в голливудской улыбке слегка полные губы. Темно‑карие глаза, радужка которых почти полностью сливается со зрачком, смотрят внимательно и очень серьезно и это абсолютно не вяжется с бесшабашной улыбкой.

Пошатываюсь на нетвердых ногах, и меня тут же подхватывают на руки.

Бессильно закрываю глаза, ощущая, как тело покидает напряжение, превращая меня в безвольную тряпочку. Но страха и опасений, вынуждающих защищаться нет. Вместо этого я сделала то, что обещала себе никогда больше не делать, положила голову на мускулистое плечо и доверилась этому мужчине.

Хватило меня ненадолго. Воспитание, деятельная натура и понимание того факта, что кроме меня самой я никому не нужна, а все остальные пекутся о своих интересах и уже давно просчитали как им выгоднее меня использовать, заставило меня не только прислушиваться к разговору, но и мягко, и в то же время настойчиво выбираться из объятий.