Хозяйка таверны в квартале воров

Вместо ответа я показала классический жест… ну… когда указательный палец входит‑выходит в кольцо из двух пальцев другой руки. Сосиска в дырку, другими словами. Женщина – взрослая на вид, меня, в смысле Лорин, явно старше лет на пять – не поняла демонстрации, а потом догадалась и мигом вся вспыхнула. Барин недовольно скривился. От оно че…

– Так тем более! – всплеснула я руками. – Уже почти месяц прошел, горемычные мои. Все‑все, никаких отговорок, в одну комнату, но так уж и быть, барыня, не истери, две кровати вам поставим. Нет, ничего не хочу слышать. Мартын! Ходь сюды!

Пока наш местный силач перетаскивал кровать из одной комнаты в другую, я подозвала Висту и деликатненько ей намекнула, что, мол, молодоженам, особенно пугливой дамочке, нужны моральная помощь и постельный совет. Виста у нас женщина опытная, в браке побывавшая, даже сына родившая, она точно знает, как лучше поговорить.

– Ой, Лориночка, – развеселилась Виста, – ты хоть знаешь, чего эти двое тут живут‑то? У мужа дом на окраине квартала, да женка боится с ним оставаться одна. И как дальше жить с ним будет? Думала, попривыкнет, да не видно что‑то. В разное время с работы возвращаются, даже не разговаривают почти что.

– Вот, – наставительно подняла я палец, – тем более надо помочь ребяткам. Ты ж не откажешь? А мне комната нужна, хоть человеком себя почувствую. В каморку на крышу нашего новенького беспризорника поселим. Как там, кстати, вода? Нагрелась?

Мелкий в это время тихонечко сидел у заднего выхода с кухни и точил гренки с чаем. Ужин уже умял, хоть и очень опасливо, подозревал, может, что его травануть хотят. Но мы с остальными домочадцами так спокойно обсуждали дела насущные – особенно про кабана и его временную упаковку в подвалы много разговоров было, – что он успокоился. А от теплой сытной пищи так и вообще размяк. Но слушал все равно внимательно, даже разговоры ни о чем.

И встрепенулся лишь тогда, когда я заговорила о мытье.

– Не люблю щелок, он жжется, – буркнул засранец и насупился, давая понять, что своей точки зрения не изменит.

– Само собой! Жуткая штука! – тут же живо согласилась я, чем выбила у него почву из‑под ног. – Никакого щелока, я тебя таким пыткам не стану подвергать, – не стесняясь, преувеличивала я. – Тут у одного умного монаха удалось узнать рецепт очень классного средства. Мыло называется. Попробуй руки вымыть, вдруг понравится? Вон на раковине стоит бутыль. Не жадничай, в ладошку набери, вот так. И потри ручки, с водичкой, ага. Ну, что скажешь? Приятно, правда?

Мальчик задумчиво покусывал губу, старательно смывая странную скользкую, но забавно пенящуюся жидкость. Потом вытер руки и внимательно на них посмотрел. Даже понюхал.

– Приятно, – согласился он. – Хорошо, я вымоюсь с этим…

– Мылом, мелкий, мылом. Ща водичку нагреем, погоди.

Вместо мочалки использовали тряпку, а что делать? И я так моюсь. Налили воды в небольшую овальную бадью, плеснули мыла. Вдвоем с мальчишкой побаловались, взбивая пену. Он прямо на глазах расцветал. Так, Лорочка, только не расплакайся от умиления. Бедный пацан, сколько пережить пришлось… Единственный выживший в кораблекрушении – это надо постараться.

От души я терла его с мылом, пока не покраснела кожа, игнорируя писки и возмущения, дважды теплой воды добавляли, весь двор пеной залили, но результат того определенно стоил! Его черные волосы оказались даже не коричневыми! Рыжий, ну прикиньте? А так ни за что не сказала бы.

– Во‑от, – приговаривала я, растирая замученного, но довольного ребенка сухим полотенцем, – на новом месте чистеньким ух как хорошо выспишься. Не капризничай, уже все. Одевайся…  А это Чейзи… ты его видел, братишка мой… выделил тебе своего тряпья. Чутка маловато будет, но пока сгодится, потом Виста перешьет.

Признаюсь, я с трепетом ждала, когда мелкий увидит свою новую комнату. Понравится? Мне бы в его возрасте понравилось жилье под покатой крышей с форточкой прямо на звездное небо, но я‑то жила в относительном достатке, если сравнивать с той же Лорин…

– Это… мое? – шепотом спросил парнишка, стоя на пороге кельи.

– Ага, обживайся. Постельное белье постирали утром, свежее, ты не волнуйся. Кровать на вырост сразу.

Я начала что‑то лепетать, видя, что мелкий стоит и не двигается. Так не понравилось? А, нет, все наоборот. Вон как побежал и плюхнулся на свою кровать.

– Поду‑у‑ушка! – прокричал он в… подушку, простите за тавтологию, и сжал в объятиях одеяло. – У‑и‑и!

Мои брови поползли вверх, да так там и остались, пока я тихонько притворяла за собой дверь, позволяя ребенку побыть наедине со своим маленьким счастьем. Одинокая слезинка все же покинула мой левый глаз и покатилась по щеке. Умилительное зрелище. И вдвойне жаль, что судьба с таким человечком столь сурово обошлась. Но ничего, теперь у него есть тетя Лора, разберемся!

Но это все уже завтра, а сегодня спать. Пробежалась для контроля по таверне, убедилась, что все двери плотно заперты изнутри, постояльцы в своих комнатах, барин и барыня друг друга не поубивали – и сама завалилась на боковую. Без кровати пока, правда, но и на куче тряпья нормально спать, дневные деяния смягчат мне подстилку. Все, тушим свечку, баю‑бай.

 

– А ты справляешься даже лучше, чем я задумала!

Чей это самодовольный писклявый голос? Я опять куда‑то провалилась? Что?! НЕТ!

– Тише, Лера, тише, не паникуй, это просто сон! – успокоила меня девушка, которой и принадлежал голос. Она, как и я, парила в темноте невесомости, но, в отличие от меня, широко улыбалась.

– Ты хто такая? – отдышалась я. Ох, не‑не, мне понравилось тут, вон дела в гору пошли, не хочу ни обратно, ни куда бы то ни было еще.

– Создатель, – мурлыкнула моя собеседница по сну.

– Ась?

– Я Создатель этого мира, Лера. И это я тебя сюда закинула.

Мне пришлось закрыть глаза и немного помолчать. Так, спокойно, не время для резких высказываний. Сейчас что самое главное? Верно, побольше информации.

– Создатель, значит, – проговорила я задумчиво, приводя в порядок мысли.

– Только давай хоть ты не будешь сомневаться, ладно? Во сне приходить просто удобней всего, но я не сновидение. Поняла?

– Кто ж сомневается‑то? Я, на минуточку, в чужое тело в магическом мире попала, после такого готова поверить во что угодно, – примирительно завернула я. Ишь, кто‑то там ее обидел, а успокаивать мне, м‑ды. Очередная несправедливость.

– Хорошо, – расслабилась Создательница. – Твоя реакция радует.

– А это… – начала я притворно неуверенно, – в моем родном мире… э‑м… что там со мной случилось?

– Погибла. Совсем ничего не помнишь? Если вкратце, заслонила собой ребенка от пули грабителя в магазине, героиня, – девушка вздернула носик, словно гордится не мной, а собой.