Хозяйка таверны в квартале воров
Щелок, жир, вода – всего три компонента. Писать расчеты пришлось на земле у крыльца, бумаги или писчих принадлежностей в таверне не было, уж больно зажиточно их иметь. С удивлением я обнаружила, что свободно пишу на странном языке, местном, видать. Умение от Лорин досталось. Итак, к жиру добавим масло, но в остальном никаких изысков. Что ж, попробуем!
Варила мыло я на том же костре, в котором палила столы да стулья, благо топлива достопочтенный аристократ, который всё в таверне и развалил, организовал предостаточно. Виста вышла во двор вслед за кастрюлей, которую я у нее отобрала со словами:
– Все равно варить в такой гигантской бадье нечего.
Ну а что? Бедность не порок, а стиль жизни. В таверне вообще с едой не особо дела обстоят. Удивительно, что алкоголь еще остался в наличии. Но, судя по воспоминаниям Лорин, когда кончатся в погребе запасы хозяйственного отца, то… Верно, купить новый алкоголь будет не на что. Так‑так, пиво я тоже варила когда‑то, а уж свое вино‑то в моем родном районе мог делать каждый, кто хоть какие‑то фрукты способен был достать. Это ж вообще просто! Хм, а что если самогон? Хм‑хм, обдумаю и этот вариант. В любом случае все идет к тому, чтобы заниматься производством алкоголя самой. Полностью заменить ассортимент не выйдет, но смогу его толково и дешево разбавить.
О, точно! Бизнес‑план! Домашнее буду продавать в долг, а покупное строго за деньги. Кто хочет напиваться условно бесплатно, пусть хоть хороший товар мне не расходует. Эх, нет, плохая идея… Все равно работа в убыток. Надо подумать, как стрясти деньги с клиентов. Между прочим, я прошу лишь расплатиться за полученные товары и услуги, ничего лишнего. Так, еще пометка в памяти – разработать бизнес‑план.
Итак, мыло. Пришлось соврать Чейзи и Висте, что этот рецепт мне кто‑то там насоветовал из заезжих… Ммм… пусть будет монах. Эти ребята нелюдимы, судя по воспоминаниям Лорин, в мир выходят крайне редко, про их быт только сказки ходят, так что на лжи меня подловить будет сложно.
– А почему ты раньше тогда не делала этого… как там?.. – бурчал братик.
– Мыло, это называется мыло, – я потрепала его по макушке. Лорин часто так делала, да и мне понравилось. Мальчишке тоже по вкусу подобное проявление сестринской любви. – Раньше не было нужды, Чейзи. Но теперь я поняла, что либо мы предпринимаем решительные действия, либо точно не выплывем и последуем не лучшему примеру родителей. – Да, я сторонник не избегать разговоров о смерти, это нужно принять. – Поэтому вот так, – неопределенно завершила я свой рассказ.
Чейзи продолжал хмуриться, но молчал и наблюдал за процессом. Занятный парень. На вид лет шесть‑восемь, а если приглядеться… Ой, да кого я обманываю, в этом мире дети, особенно из бедных кварталов, взрослеют очень быстро. И прямо передо мной сейчас сидит как раз такой вот экземпляр.
Лорин родители берегли, хотели выдать выгодно замуж, спасти из этих трущоб – девочка все же, хрупкое создание. Мама даже напряглась родить мальчика в наследники, чтобы в будущем снять тяжкий груз ответственности за таверну со старшей дочки. Перед зачатием она долго ходила в храм и проводила ритуалы, но зато они окупились и у Лорин родился именно братик.
Но смена караула произошла внезапно, он совсем не успел подрасти и вместо опоры да подмоги оказался еще одним довеском, якорем, тянущим вниз. И все же не волнуйся, Лорин, где бы ты ни была, за Чейзи и остальными я присмотрю.
Глава 3
Засыпала я хоть и на неудобной постели, зато с улыбкой. Прогресс уже в первый день моего попаданчества. Если кто‑то подобным образом подгадить мне хотел, то ему не удалось меня даже демотивировать толком!
Снился мне… быт. Да‑да, если слишком много делать чего‑то, то потом даже во сне будешь продолжать. Вот и я снила, как мыла посуду… Хотя нет, стоп, я сегодня в руки брала только кастрюлю для мыла… Но разве это не мои ладони?
А ведь и правда не мои! Не Леры, а Лорин! Точнее, Лори, ка её сокращённо называл брат.
– Что случилось? Куда вы спешите? – Наскоро вытирая руки передником, она выбежала из кухни на топот множества ног и попыталась добиться от торопящихся клиентов, почему вдруг они резко ломанулись к заднему выходу.
В основном ее игнорировали. Кто‑то все‑таки остановился, чтобы ответить, но в этот же момент из зала раздался жуткий скрежещущий грохот. Охнув и мигом побледнев, Лори рванула туда. Пришлось неприятно потолкаться между спешащими в противоположном направлении плотного телосложения мужиками, которые в большинстве своем и составляют контингент захудалой таверны. Но Лори, наконец, пробралась ко входу в зал.
Ох‑ох, лучше бы осталась на кухне, нервы поберегла. Какой‑то пышущий гневом аристократишка, которому вообще‑то совершенно нечего делать в квартале воров, методично расшвыривая мебель к стенам, продвигался к столику, за которым сидел Рик с какой‑то… боги‑боженьки, еще одна аристократская задница! Вот это аншлаг! Впрочем, девочка вроде симпатичная, миленькая такая, не вызывает отвращения чопорностью, которая обычно так и сквозит в манерах высокородных лерри. «Хотя откуда мне, простой хозяйке таверны в бедном квартале, знать, что там обычно у аристократов на морде высвечивается…»
Но лесом девицу. Второй представитель знати в моей забегаловке производит противоположное впечатление. Вот только кроме неприятного впечатления он производит еще и погром, ломает столы да стулья, круша все на своем пути.
«О Создатель, моя таверна! Моя родовая тавернушка! Что же с тобой сталось!» По телу пробегает холодная волна цепкой паники и ощущения полного провала. Это последняя капля в череде неудач. Все, она сорвалась: «Не могу больше держаться на краю, равновесие меня подвело после очередного смачного пинка под мой тощий, как говаривают клиенты таверны, зад. Никогда я не позволяла себе выражать эмоции на людях, но сейчас меня это не остановит…» Упав на колени, Лори принялась плакать, жаловаться на свою жизнь, стенания переходят в рыдания. Сплошной поток слов. «За что мне… Почему я… Как теперь быть…» и все в том духе.
В полуобморочном состоянии она доползла до своей каморки под крышей и упала на противно скрипнувшую кровать.
«Самой от себя противно. Как же я слаба! – думала Лори. – Но нет сил, нет больше гребаных сил! Это для меня уж слишком. Матушка говорила, что никогда нельзя сдаваться, что рано или поздно все наладится. Не бывает в жизни только черных полос, всегда за ними идут и белые. Но в моем случае либо полосы черно‑черные, либо наладится слишком поздно. Я перестала ждать. Ничего хорошего больше не может произойти. Не верю…»
– Хотя вон сын трактирщика дальше по улице уверяет, – не сдержавшись, заговорила вслух, – что самое лучшее со мной случится именно в неравном браке с ним. Видимо, где‑то между тем, как я убираюсь в общем доме, рожаю и нянчу его сопливых отпрысков да подношу ему пиво за обедом. Ой, еще и готовлю обед. Тьфу, мразота!
«Создатель, за что ж мне так не повезло… – со всхлипом Лори уткнулась в жесткую подушку лицом и разрыдалась. – Кому я дурное сделала? В жизни только кур на суп забивала, не больше. Так теперь не то что кур нет, суп сварить может оказаться не из чего. Таверна забрала родителей, деньги, теперь забирает мои силы. Я даже закрыть ее пыталась, да разве скажешь слово поперек постоянным клиентам‑головорезам, которые страсть как хотят выпить с самого утра и продолжать вплоть до восхода луны? В квартале воров свои порядки, свои законы. Ты здесь либо помогаешь остальным, либо идешь по миру».
