Хозяйка волшебного сада

– Годы я не хочу, – сбросила с ладони остатки яблока и подошла к дереву.

Честно, думала, что почувствую что‑нибудь, когда буду проходить сквозь Хамурана, но нет, ничего не произошло. Врут, значит, фильмы, когда описывают холодок и прочее. Ничего особенно, словно и не было его там, обычный бестелесный дух. Даже хмыкнула, осознав, что привыкла к этому созданию слишком быстро. Интересно, а почему у меня дома нервы от каждого шороха теряли тормоза?

Погладила ствол и вздохнула. У нас на даче таких больших деревьев не было, так что я понятия не имела, что делать, если они болеют. Тетя Надя рассказывала очень много, но я тогда совершенно не желала ее слушать. Да и зачем мне это, если в магазинах всегда большой выбор любых фруктов? Кто ж знал, что жизнь повернется ко мне мягким местом и отправит в дальние дали без какой‑либо поддержки.

– Оно еще живое, – сообщил Хам. – Даже жаль, что мне придется его сжечь.

– Нет!

Я развернулась и раскинула руки в стороны:

– Не позволю! Ты спятил? Как можно уничтожать живое дерево?

– И что ты предлагаешь? Раз заболело одно дерево, то могут  все остальные. И тогда уже ничего не поделать, весь Сад медленно угаснет…

Перспективка так себе, но я не хочу, чтобы и одно это дерево страдало из‑за того, что я решение найти не могу. И пусть я не герой из сказок, но если чего‑то хочу, то добьюсь этого. А мамы с папой тут нет, чтобы сказать: «Слава, нельзя!» У них это любимое занятие – воспитание подрастающего поколения.

– Тогда научи, как сделать так, чтобы не угас!

Хамуран превратился в комара и подлетел ко мне, противно жужжа прямо на ухо.

– Научить? Научить я могу. Но зачем проклятию магия? Будешь меня потом донимать?

– Буду Сад лечить.

– Лечить – это хорошо.

Так, разговор тупого и глухого продолжается. Он словно специально делает вид, что не слышит меня, а это нехорошо. Как нам с ним дальше контачить, если Хам прокрастинирует?

– Лечить – это замечательно. Но я в этом ничего не смыслю, поэтому мне нужна помощь.

В общем, спорили мы еще долго.

Хамуран превращался то в кота, то в муху, пытался от меня сбежать, но ему так и не удалось этого сделать. Хотя, подозреваю, что все дело не в том, что он не мог, а в том, что ему не хотелось. Это же сколько он прожил один, ни с кем не разговаривая? Полагаю, что очень, очень, очень много лет. И мое появление – это не проклятие, а радость. Только Хам еще не оценил.

– Хорошо, – с тяжелым, но каким‑то ненастоящим вздохом согласил он. – Я буду говорить, а ты запоминай. Второй раз повторять не буду. Считай меня злобным, но это – магия, штука сложная, и так просто она не дается. Придется приложить много сил, чтобы научить тебя хоть чему‑то, – Хам превратился в небольшой смерч, который рванул куда‑то прочь от меня.

–Эй!

Я побежала следом, но стоило лишь чуть‑чуть приблизиться к нему, как он ускорялся, и я вновь оставалась позади. Хам вел меня вглубь Сада, сначала по утоптанным дорожкам, которые использовали те, кто были тут до меня, а потом… Потом все изменилось.

Он летел над землей, а я шла, высвобождая подол платья из высокой травы и низких кустов, ругаясь, пытаясь понять, что за муха укусила мое привидение. Хранитель Сада, очевидно, решил прогнать меня по кущам, чтобы я оставила мысль что‑либо здесь менять. Но если это так, то Хамуран ошибся. Да, я возмущалась, но не из‑за того, что видела.

Вокруг… вокруг было красиво. Очень. Это место потрясало воображение.

Мы ушли уже далеко от поляны, и здесь было много кустов синей вишни, целые заросли, ягоды с которых хватило бы накормить небольшой городок. Интересно, работники сюда доходили? Сомневаюсь. Судя по виду дорожек, я здесь первый человек за многие годы. Если не единственный за все время существования Сада.

– Хамуран!

Мое платье зацепилось за большую корягу, и мне пришлось остановиться, чтобы не порвать его. Но пока я стояла, ураган Хам исчез из вида.

Он бросил меня! Завел в дебри и оставил одну!

Я вздохнула, огляделась, еще раз позвала его, но безуспешно.

– И что теперь делать?

Мой желудок намекнул, что надо бы поесть, и я решила, что раз уж осталась здесь одна, то могу позволить себе немного расслабиться. Ну, не навсегда же Хамуран сбежал, вернется когда‑нибудь.

Синяя ягодка легла на ладонь. Мягкая и бархатистая, она была похожа на вишню только с первого взгляда. Длинный черешок и один листочек на нем – да, визуально я бы не отличила красную от синей, но вот вкус! Вкус был совершенно другой. Странно, неужели я так оголодала, что сейчас начала различать тонкие нюансы? Да, то, что делает вишню вишней, осталось, но добавилась и яркая нотка, из‑за которой так и хотелось отправлять в рот ягоду за ягодой.

– М‑м‑м, великолепно, – прошамкала я.

Я уже забыла, куда собиралась. Хотелось только есть и все. Не осталось вообще никаких других желаний, только голод, который никак не утолить. А ягод много, сюда бы пару корзинок, чтобы обобрать их и выполнить положенную норму. Хотя… пусть увольняют! Я плакать не буду. Поселюсь в Чащобе, обустрою себе шалаш, еды вокруг много, не пропаду. А там и путь домой разыщу.

– Да остановись ты! – ягоды разлетелись в стороны, выбитые из моей ладони надоедливым хранителем. – Нельзя же столько!

– Это еще почему?

– Потому что они магические!

 

Глава 7. Чащоба

 

Я села на старое, поросшее мхом бревно. В голове немного шумело, словно я выпила чего‑то горячительного. Впрочем, соображала я все равно нормально, даже почти контролировала себя, хотя так и хотелось вскочить и кинуться к ближайшему кусту. Потрясающие ягоды! Интересно, они на всех так действуют или только на меня?

– Ты ненормальная! – распекал меня Хамуран. – Нельзя есть столько синей вишни! Это тебе не красная, которая обычная. Синяя – она волшебная, вызывает прилив магических сил и эйфорию.

О, зато теперь понятно, с чего короля так развезло, что он даже предложение мне сделал. Неудивительно, раз побочный эффект у ягодки такой сногсшибательный.

– А… А она на все так… действует? – с заминкой спросила я.