Хозяйка волшебного сада

Я тряхнула плечами, скидывая дурное предчувствие. Ну, в сказках и не такое бывает, а мне нужно маме позвонить. Нет, папе, папа на меня громко орать не будет.

– Все будет хорошо, – повернулась к начальникам, решила, что к Толстому обращаться не буду. – А не подскажете, откуда я могу позвонить? – мило улыбаясь, спросила у Длинного.

Тот нахмурился, ойкнул, отшатнулся.

– Куда позвонить? – уточнил недоверчиво и с опаской.

– Домой надо, родители, наверное, волнуются, – призналась честно.

– А звонить‑то зачем? – не понял он. – Звонят, когда к богине провожают, а ты вроде… пока к ней не собираешься, – придирчиво оглядел меня. – Не чумная?

После этого вопроса и странного взгляда я себя ощупала, лишних конечностей не нашла, решила, что могу вполне справедливо считаться живой и здоровой.

– Нет.

– Тогда зачем звонить?

Кажется, мы с ним друг друга не понимали.

Обернулась к Вете и встретила второй чудной взгляд. Так, девушка тоже не понимала, что мне нужно. И это несколько пугало. Но я упрямая, если мне что‑то нужно, то я этого добьюсь. Мамино воспитание.

– Так где звонят?

– В храме.

– В храме? – удивилась я. – Места получше не нашли?

– В чащобу! Немедля! – завопил Толстый так, что все мы вздрогнули. – Богохульствует! Оскорбляет богиню! Звонить она собралась, да как вернешься с темной чащи, я сам лично к богине схожу да по тебе позвоню. Во‑он!

Я отступила на несколько шагов, сметенная нечеловеческим воплем. Ну и пень с тобой, ромашка, я не пчелка, чтобы ты мне нравился.

– Куда идти‑то? – почему‑то хотелось добавить в голос нахальства и ехидства.

Вета тоже встала в позу, вскинула подбородок, будто мы с ней были не две соискательницы рабочего места, а минимум принцессы на прогулке. Это впечатлило наших новых начальников. Худой резкими шагами подошел к нам, протянул руку, требовательно ею потряс.

– Запястье! – бросил нервно.

Я протянула руку, он ее грубо схватил. Но понять, что он хочет сделать, я не успела, отвлеклась на скользнувшую по земле тень. По небу опять проплывал золотой дракон, совершая в воздухе такие завораживающие кульбиты, что все остальное казалось неинтересным.

Охнула, чуть не выругалась, когда запястье обожгло. Вырвала руку, но Худой уже отошел, не обращая внимания на мое негодование. И пока он проделывал с Ветой то же, что до этого со мной, я рассматривала странный знак на запястье.

Это были два небольших круга, соединённых странной галочкой. Сначала я не поняла, но потом до меня дошло, что рисунок был до безобразия прост. Вишня!

Кажется, они помешаны на вишне. Угу, синей.

– Ваш контракт. Если захотите его разорвать до того, как выйдет первый месяц, то оплату не получите, – монотонно начал объяснять он. – Оплата по 2 лиры в день, если будет выполнена дневная норма. Не выполните дневную норму, оплаты не будет. Трижды не сможете собрать норму, будете выгнаны пожизненно, без права возвращения. Жить, если негде, будете в общем доме, там комнату найдут, оплата – лира в неделю. Обеды за свой счет. Ягоды и фрукты в Саду не есть, они только для сборов, – первый раз посмотрел на нас Худой. – За это ждет наказание и лишение оплаты.

Ого, даже попробовать их синюю вишню нельзя будет? Конечно, разбежались.

– Нам все ясно, – улыбнулась, думая, как налопаюсь ягоды, и никто все равно не узнает об этом. – Куда идти?

– Туда, – махнул он рукой и вернулся за спину Толстому.

И ладно, сами найдем.

 

Глава 3. Работа начинается

 

Пока шли в указанном направлении, Вета возмущённо бурчала что‑то под нос, а я раздумывала над тем, что случилось со мной.

Во‑первых, так не бывает, но я готова поверить, что ситуации бывают разными, необычными… И, ладно, где‑то может расти вишня синего цвета. Которую непременно нужно испробовать. А вот, во‑вторых… Тут все сложнее. Я, честно, любила ездить на дачу и помогать по хозяйству, но понятия не имею, что от меня может понадобиться. Ягоды в корзину собирать – дело не хитрое, но чудится мне глобальная подстава во всем этом деле.

– Я не могу! – вдруг воскликнула Вета, патетично заламывая руки. – Как же ты там справишься без меня?

– Э‑э… Думаю, справлюсь. Чего там сложного‑то может быть?

Не думала, что девушку так заденет это разделение. Мы с ней и не знакомы толком, но, кажется, она уже записала меня в лучшие подруги.

– Как это справишься? Это же Чащоба! Самая глушь, неизведанная часть Сада.

– Подожди‑подожди, – остановила ее. – Как может быть у Сада неизведанная часть? Его же кто‑то сажал, за деревьями ухаживал, растил их, значит, все должно быть известно. Да и народа в работниках тут много, сама же говорила.

Вета закатила глаза, дернула меня за локоть, спасая от катившей прямо на меня телеги. Я почему‑то совершенно не обращала внимания на это средство передвижения, хотя шума оно производило не мало. Так и в больницу попасть можно.

А может Вета права, я без нее тут пропаду? Не замечу какой‑нибудь привычной для нее мелочи и все – здравствуй потусторонняя жизнь.

– Не люди этот Сад высаживали, понимаешь. Не знаем мы, кто именно творец, мы лишь собиратели. Сад был всегда, во все времена, точнее, Сады. Великие Зачарованные Сады. Его величество только и смог их хоть как‑то облагородить, он тогда еще молоденьким был, но сумел. Теперь Заранда славится фруктами да ягодами, но мы ничего не сажаем, собираем только.

– Так это же плохо! – непонятно с чего возмутилась я. – Нельзя только забирать, за растениями ухаживать надо. А то придет время, и никаких урожаев больше не будет!

Девушки кинулась ко мне, зажала рот ладошкой и обеспокоенно оглянулась по сторонам – не слышал ли кто. Но все вокруг спешили по своим делам, и она успокоилась, отпустила возмущающуюся меня и грозным шёпотом сообщила:

– О таком и думать не смей! Вслух не говори. Нельзя думать, что Сад себя изживет, он же волшебный, королевству выгоду какую приносит. Мы должны работать да помалкивать.

Ясно, все, как и везде. И мое мнение – даже не слишком компетентного в данном вопросе сотрудника – никого волновать не будет.

Хотела спросить еще что‑то, но перед нами вырос невысокий юркий мужичок, с бегающими вороватыми глазками и хлюпающим носом.