Хранители Мультиверсума. Книга пятая: Те, кто жив
А я не самурай, стреляться не собираюсь. Что я такого важного выдам, попав в плен? Фасон Ольгиных трусов? Нападающие и так знают, кто мы такие и где находимся. В этом их преимущество.
Двенадцать минут.
– Отобьёмся, Борь? – спросил я привалившегося рядом майора.
– Сейчас или вообще? – он не отрывался от оптики своего «Барсука»[1].
– И так и этак.
– Сейчас они попробуют нас выбить всеми наличными силами, и получат сюрприз, который либо сработает, либо нет. Если нет, то будет весело.
– А вообще?
– А вообще… О, зашевелились вроде!
– Движение на десять часов! – подтвердил наблюдатель сверху.
– Артиллерия, готовность? – прогундел комгруппы.
Я удивлённо обернулся – в углу полуразрушенной комнаты двое военных быстро изготавливали к стрельбе «Галл»[2]. Один щурился глазом в прицельное устройство, второй держал в руках похожий на оперённую булаву миномётный выстрел. Вот, значит, какой у нас «сюрприз». Ого.
– Есть готовность! – отрапортовал тот, что с прицелом.
Никогда не мог понять, как они вообще куда‑то попадают из таких штук – оно же вверх стреляет!
– Ждём команды, пусть втянутся в атаку!
Одиннадцать минут. Самой атаки я не видел – Борух шарахнул меня кулаком по шлему, чтобы не высовывался. Было не больно, но обидно. Треск скорострелок смешался с грохотом не такого продвинутого, но ничуть не менее смертоносного огнестрела, на меня посыпалась пыль и горячие гильзы. Пришлось отползать.
– Ждите, ждите, ждите… – Пора!
Миномёт захлопал удивительно тихо, как в ладоши – оператор кидал в ствол гранату, пригибался – пух! И тут же следующая. После шестой стрельба наступающих внезапно прекратилась. Секунда тишины, горестный, исполненный безнадёжной тоски вскрик и – блоп‑блоп‑блоп‑блоп – длинная серия подрывов.
– Есть накрытие! – доложил наблюдатель. – Вижу дым над командным пунктом!
Я посмотрел на таймер – оставалось ещё пять минут до гашения. Быстро мы…
– Вот и всё, – констатировал Борух. – Накрыли командиров, и пошли самоподрывы… Если кто и выжил, теперь им не до нас.
Инженеры головы сломали, пытаясь заглушить сигналы самоподрыва или, наоборот, подобрать инициирующую команду, а военные раз – и обошлись без этих хитростей. Против лома нет приёма.
– Так ты считаешь, отобьёмся? Вообще?
– Они уже не те, что раньше, – сказал задумчиво майор. – И кадры похуже пошли, и оружие… Раньше скорострелки были у всех, а сегодня – только у каждого десятого. Остальные со старыми «калашами», как лохи. В первой высадке любой из них был в полном композитном бронекомплекте, а сейчас – одна кираса. Понимаешь, что это значит?
– Их ресурсы тоже не бесконечны.
– В общем, не ссы, писатель, прорвёмся.
– Я не писатель, – запротестовал я. – Я официальный историограф Коммуны!
– Тем более, – серьёзно сказал Борух. – Историю, сам знаешь, пишут победители!
Коммунары. Катастрофа
– Значит, откроется здесь? – молодой, поразительно блёклой внешности человек в штатском заинтересованно осматривал обвитую толстыми кабелями металлическую арку.
– Если откроется… – буркнул недовольно Матвеев.
– Ну, Игорь Иванович! – профессор Воронцов возмущённо вскочил со стула. – Мы же сто раз обсуждали…
– Мы не обсуждали, – желчно ответил худой и нервный учёный, одетый в потасканный и не очень чистый лабораторный халат, – вы вещали, заткнувши уши…
– При всём уважении… – у профессора Воронцова халат был идеально бел, выглажен и накрахмален, а внешность настолько академическая, что так и просилась портретом в школьный кабинет физики, между Ньютоном и Кюри. – При всём уважении, товарищ Матвеев, но ваша позиция кажется мне недостаточно аргументированной. Пораженческой мне кажется ваша позиция!
– Товарищи, товарищи! – примирительно сказал директор ИТИ Лебедев, крупный широкоплечий мужчина с чёрной пиратской повязкой через левый глаз. – Все имели возможность выступить на совещании вчера, давайте не будем повторяться… Решение принято, правда, товарищ Куратор?
Человек в штатском внимательно посмотрел на учёных, помолчал, а потом уверенно кивнул.
– Принято, – сказал он жёстко. – Партия и правительство ждут от вас результата, товарищи учёные. В вашу установку вложены огромные народные средства, и пора уже показать, что вложены они не зря.
«Какой он всё‑таки неприятный, – подумала Ольга, – вот всё вроде правильно говорит, а ощущение гадкое, как будто врёт».
Временно приставленная к Куратору сопровождающей от института, девушка откровенно тяготилась этой обязанностью. В первом отделе, где она работала помощницей, накопилась куча бумаг, требующих разбора, – к режиму секретности в Институте относились более чем серьёзно, – но прибывший из столицы слишком молодой для такого высокого поста функционер не отпускал её от себя целыми днями. В её положении это было утомительно физически и тяжело морально. Особенно после вчерашней безобразной сцены…
– Итак, – утверждающе сказал Куратор, – проход открывается здесь, в него пойдёт товарищ Курценко…
Все посмотрели на высокого блондина, одетого, как турист, – в сапогах, с рюкзаком, в полевой форме без знаков различия. На груди у него висела новенькая фотокамера «Ленинград», а за плечами – потёртый карабин Симонова. Среди белых халатов он выглядел вызывающе.
– Вы готовы, Андрей?
– Всегда готов! – отдал шутливый салют «турист».
[1] АЕК‑999 «Барсук» – российский единый пулемет на базе ПКМ под патрон 7,62×54 мм R.
[2] 2Б25 «Галл» – бесшумный носимый 82‑мм миномёт. Весит всего 13 кг, кладет 15 выстрелов в минуту. Надёжно транслирует ваше недовольство другими людьми на расстояние от 100 до 1200 м.
