Хроники Нордланда: Старый Король

– Про Флуара и Бланшефлер, деревенщина! – Фыркнул Марк. – Про Сарацинского принца и христианскую пленницу.

– Ого! – Обрадовался Гарри. – Мне уже интересно. Пока, неудачники!

 

– Он такой симпатичный! – Аврора изо всех сил старалась изобразить легкую снисходительную заинтересованность, но возбуждение так и бурлило в ней, заставляя глаза сиять, а щеки – розоветь. – Правда же, Алисочка?!

– О, да! – Алиса была рада за подругу и не думала это скрывать. Как и Аврора, она считала, что это великолепная партия. – Такой молодой, и уже эрл, представляешь? Вы не будете никому подчиняться, только моему Гэбриэлу, а это, считай, что сами себе господа, потому, что мой Гэбриэл, конечно,… Что случилось, Мария?

На старшую дочь рыцаря Кальтенштайна обе признанные красавицы Южного Сада смотрели с легким превосходством, но в целом доброжелательно‑снисходительно. Девушка с узким лицом, крупным носом и смугловатой кожей казалась им слишком некрасивой, чтобы конкурировать с ними, но, разумеется, они были девушки добрые и справедливые. И к тому же, в Марии была бездна обаяния, не смотря на крупный носик и не особо правильные черты лица. Особенно хороши у нее были глаза, темные, живые, с ярко‑белыми блестящими белками и длиннющими ресницами; но и улыбка, белозубая, озорная, была прелестна, так же, как ямочки на смуглых гладких щеках. Очень худенькая, еще по‑детски угловатая, она уже приобрела девичью грацию, а ее длинная шея и хрупкие ключицы притягивали взгляд даже записного сердцееда Иво.

– Ювелир из Гранствилла нижайше просит вашей аудиенции, миледи. – Ответила Мария с легким поклоном. Алиса порывисто встала:

– Мой алмазный гарнитур! – Воскликнула с воодушевлением, и девушки поспешили в приемную.

Алиса была права: Соломон принес готовый гарнитур из розовых алмазов и драконьего золота. Помимо этого, хитрый еврей захватил значительную часть лучших своих новинок, и девушки с головой погрузились в созерцание, примерку, обсуждение и прочие восхитительные занятия. И разумеется, Авророчке нужно было что‑то новое и восхитительное, способное разбить сердце любого мужчины вообще, и одного конкретного молодого эрла – в частности. Так же требовались немедленно новые украшения для осенних шляпок и сумочек, новые застежки на модные плащи, новая обувь, для которой тоже требовались украшения из золота и поделочных камней, – в общем, дел у девушек из свиты герцогини Ивеллонской было выше крыши. А еще обязательные обеды и ужины с королевой и дамами ее двора, которые составили серьезную конкуренцию гранствиллским красавицам и вовсю отбивали у них ухажеров из числа рыцарей его высочества… Новость о том, что королева, возможно, отправится в свой осенний вояж раньше, чем собиралась, и отбудет из Хефлинуэлла вместе с новобрачными, то есть, через три дня, была принята на «ура!».

– Не может быть. – Усомнилась Аврора.

– Таки да. – Возразил Соломон, услужливый, всезнающий и дьявольски умный еврей, который когда‑то сделал ставку не на официальную хозяйку Хефлинуэлла Габриэллу, а на безвестную невесту младшего Хлоринга – и не прогадал. Алиса и Гэбриэл особенно ценили его за то, что тот был вежлив и услужлив с Алисой еще тогда, когда мало, кто принимал ее всерьез. Другие мастера предпочли тогда Габриэллу и ее двор – и теперь локти кусали от зависти. Гэйб Хлоринг оказался не только богатым, но и щедрым клиентом, и не жалел ничего, когда речь заходила о его возлюбленной. В Гранствилле не было сплетницы, которая не обсуждала бы обновки и украшения Алисы, и не было ювелира, меховщика, портного или шляпника, который не мечтал бы пробраться к ней и взять от нее заказ. Ей присылали готовые вещи в подарок так же, почти каждый день – то платье, то украшение, то обувь, то шляпку, перчатки или сумочку, то еще что‑нибудь, в надежде, что Алисе понравится так, что она сделает большой заказ. Иногда это даже срабатывало, хотя не часто – те, кто уже был допущен к этому делу, следили, как коршуны, чтобы конкуренты и близко к новоиспеченной герцогине Ивеллонской не приблизились. Подарки перехватывали и уничтожали, посланцев отлавливали и били, в общем, Алиса и Гэбриэл и понятия не имели, какие страсти кипели вокруг них среди тех, кого они привычно почти не замечали.

И Соломон был самым умным и предприимчивым из всех. Именно он подрядил всех своих родственников, которые занимались кто обувью, кто галантереей, кто тканями и шитьем, к обслуживанию Южного Сада. Помимо собственно украшений, он поставлял герцогине и ее девушкам свежие новости, всегда достоверные, сведения о новейших модных тенденциях, предоставлял любимицам Алисы кредиты, и даже себя в качестве посыльного между тайными влюбленными или жилетки, в которую девушки нет‑нет, да изливали какую‑нибудь свою девичью печаль. Утечек же от Соломона не было никогда и никуда – это в свое время тщательно проверил Марчелло по просьбе Гарета. В общем, Соломон был для девушек из Южного Сада куда больше, чем просто торговец драгоценностями.

– Не может быть! – Повторила Аврора. – Она почти не гостила.

– Сведения верные, – возразил Соломон. – Мне сказал это Франтик, ему сказала жена, а жене сказала Розочка, которая делала маникюр даме Шелли, любимой фаворитке ее величества. Ее величество покинет нас уже на этой неделе.

– Да‑ма Шел‑ли! – С непередаваемым выражением скривилась Аврора. У дамы Шелли были самые красивые, по мнению дам ее величества, волосы.

– Значит, они нас покинут? – Невинно переспросила Алиса, рассматривая сеточку на волосы с маленькими розовыми жемчужинами. – О, как это жалко! – И они с Авророй, переглянувшись, прыснули. Соломон еле заметно и очень тонко улыбнулся. Девушки ему нравились.

– Если сделать из волос такой вот шар, – Алиса показала руками, какой, – и покрыть этой сеточкой, будет шикарно… Из твоих волос получится, Авророчка, из моих – еще нет.

– Но сколько…

– Ай, брось! – Алиса коснулась пальчиками рукава подруги. – Я возьму, и не спорь. И вот эту эгретку… И еще… – Она внезапно замолчала. Феечке давно было некомфортно, словно какое‑то надоедливое существо пробегало мелкими цепкими лапками по плечу или руке то и дело. Она непроизвольно ежилась, не обращая внимания, но вдруг осознала, что это вовсе не муха или букашка.