Хроники Нордланда: Старый Король

Все осложнялось тем, что с Младшим Гарет свободно поговорить об этом не мог. Они достигли какого‑то хрупкого равновесия в вопросе о Марии, и вроде бы Гэбриэл признал чувства Гарета к девушке, но говорить об этом, это обсуждать они все равно не могли. «Это как русский кисель. – Как‑то откровенно сказал Гэбриэл брату. – По поверхности прохладненький скребешь, а внутри горячо, не затронуть».

 

София, заметив и почувствовав отношение Алисы, обиделась. Слишком искренняя и порывистая, она недолго смогла делать вид, будто все хорошо. Попыталась сказать что‑то на нейтральную тему, не получила отклика, встала и пошла прочь, пройтись по саду и успокоиться. Девушка тревожилась и совершенно искренне не понимала, что ей делать. Она любила Гарета, но ей недоставало инстинктивной мудрости лавви, чтобы понимать: близнецы – это особая Вселенная, и пытаться их расколоть опасно. Софии казалось, что Гарет в опасности, и только королева и она сама видят это и могут как‑то Гарету помочь. Гэбриэл и Алиса заодно, тут София Алису даже где‑то понимала. Та любит мужа. Они новобрачные, и их связь, как никогда, сильна. К тому же, (с подачи королевы) София считала Алису не очень умной. То есть, не дурой, конечно, но не настолько умной, как она, София. Слишком миниатюрная, слишком хорошенькая и темпераментная – персонаж, радикально далекий от типичной умницы.

Тут нужно напомнить, что отношение к эльфам и полукровкам в Анвалоне было намного хуже, чем в Элодисе. И герцог Анвалонский, и, что даже важнее, кардинал, которого София, даже не зная, что это ее отец, любила и безгранично уважала, считали эльфов врагами, которые плетут интриги, чтобы уничтожить людей. Именно на этом убеждении и этих страхах и сыграла Изабелла, преувеличив их и подав, как нечто не просто возможное, но реально осуществляющееся именно теперь. В свете этого опасность того, что Гэбриэл – это своего рода пятая колонна, который, окружая себя полукровками и эльфами, готовит плацдарм для эльфийского вторжения, казалась девушке реальной и страшной. А ведь это и в самом деле казалось реальным! Пойма Ригины – это ведь, по сути, анклав в сердце эльфийского леса, который захватить можно проще и быстрее всего! А с ним – и самую влиятельную (вновь) семью Острова, что людей испугает и деморализует. (Эту мысль внушила Софии, естественно, Изабелла). А там захват всего левобережья Фьяллара будет лишь вопросом самого небольшого времени. А левобережье – это, прежде всего, житница Междуречья и все продовольствие Острова, без чего Анвалон и Далвеган станут недееспособны накануне зимы. Руссы, внушала Изабелла Софии, союзники эльфам, которые отдадут им суровый север в обмен на помощь в войне. «О, – говорила королева, – тут все продумано! Сначала разорить Междуречье… Накануне зимы! Потом – захватить его и Южные Пустоши… Все это – накануне равноденственных штормов, во время которых мы даже помощи у Европы попросить не сможем… Мы обречены. Просто: обречены». И краеугольным камнем всего Изабелла искусно сделала Гэбриэла. Это именно он привел эльфов в Хефлинуэлл, его обожают отец и брат, которые не видят опасности, потому, что любят его. Если бы не Гэбриэл, его высочество, как человек прозорливый, давно понял бы эльфийскую интригу, да и Гарет склоняется к людям, и потому без боя эльфам Пойму не отдал бы. Да и не посмели бы эльфы воевать с сыном Лары!

Так стоит ли удивляться, что София была в тревоге и сомнениях? Не дурочка, она понимала, что правда о Гэбриэле Гарету не понравится. Даже будет принята в штыки. Но ради него же самого, ради всех людей, София обязана была открыть ему глаза! Как многие женщины, особенно молоденькие и уверенные в том, что любимы, София недооценивала Гарета. Она видела его только расслабленным, веселым, флиртующим, заботливым. О прозвище «Красный жнец» девушка, конечно, знала, но не осознавала его. Не хотела.

Гарет, заметив исчезновение Софии, отправился за ней, чтобы развеселить и поддержать, и нашел девушку на крепостной стене, созерцающей Белую Горку, Ригину и дали Элодисского леса, сейчас словно присыпанные золотистой пыльцой, сияющие.

– Я вовсе не обиделась! – Не искренне, но горячо возразила София, когда Гарет поинтересовался ее состоянием. – Я задумалась.

– И о чем же думала моя домовитая и образованная невеста? – Завладев ее пальчиками, интимно поинтересовался Гарет.

– Об очень важном. – С отчаянной решимостью ответила девушка.

 

Глава четвертая: Проклятая комната

 

– Это королева тебе в уши такую хрень надула? – Голос и взгляд Гарета стали ледяными, он отпустил ее руку и даже отступил на пару шагов. Он вдруг сделался взрослым, чужим и очень опасным. И София только сейчас, неожиданно для себя, осознала, что этот улыбчивый, веселый молодой человек – на самом деле умелый воин и хладнокровный убийца. И эта его ипостась – настоящая и важная, гораздо важнее флирта в саду. Но она была отважная девушка, и искренне верила в то, что действует во благо этого мужчины. Она на самом деле любила его. Да и королеву считала своим другом и не могла предать. Поэтому, не смотря на противный холодок в теле, возразила:

– Она здесь совершенно не при чем! И это не хрень, Гарет! Я понимаю твои чувства, и мне самой ужасно нравится Гэйб, он чудесный, но если беспристрастно посмотреть на все факты…

– Да какие факты?! – От досады Гарет повысил голос. И Софии даже дышать стало трудно, так угнетал ее его гнев. Она не сдалась, но от тяжести, страха, эмоций, от того, что Гарет вдруг стал таким ужасным, она заговорила сбивчиво и путано:

– Пойми, пойми, это очевидно все, только если… потому, что… ну, очевидно все, если подумать! Эльфы, они давно хотят вернуть… но ты же знаешь, знаешь это?

– допустим. – Гарет изо всех сил старался сохранять выдержку. – При чем тут Гэйб?

– Потому, что из‑за него… через него… ну, Гарет! – София чуть не плакала. – Я все понимаю, честно, тебе это трудно будет принять… но если подумать…

– И что будет, если подумать? – Гарет сдерживался, но совсем бесстрастным оставаться был не в состоянии. Злость на королеву, да и на Софию, которая, не смотря на все предупреждения, все‑таки повелась на уловки старой интриганки, душила всерьез.

– Ты же не знаешь, где он был все это время! – Выпалила София. Ей казалось, что это такой железобетонный аргумент, что даже предвзятый Гарет вынужден сейчас будет признать ее правоту. – Только с его слов… Только с его слов! А что, если все это время он был у эльфов, которые его сделали своим… Он говорит, что не любит эльфов так же, как и ты, но сколько теперь их возле него?! И этот Кину, и остальные… – Она покраснела сильнее. – Вы говорите, что он был рыбаком на Русском Севере, дядя думает, что он был в банде Кошек… Но посмотри, он слишком умный для рыбака, и слишком благородный для бандита! Разве это не очевидно?!

– Хватит! – Не выдержал Гарет. – Я знаю про своего брата все, что только можно знать. А все, что королева придумала, а ты повторяешь – чушь собачья! Чтобы я не слышал этого больше!

– Ты мне еще не муж, чтобы приказывать! – Вспыхнула София.

– Такими темпами я никогда им и не стану! – Огрызнулся Гарет, и, злой, как черт, и как никогда понимая брата, пошел прочь.

– Что за хрень? – Шепнул Гэбриэл, когда Гарет подошел и встал справа от брата.