Хроники Нордланда: Старый Король

– Понимаем. – Согласился, без подобострастия, но вежливо, король всех воров Нордланда. – И уважаем. Но к уважению неплохо бы еще что‑нибудь весомое. – Он сделал жест, означающий в Нордланде наличные деньги. – С этим дело пойдет и быстрее, и надежнее.

– За этим, – Лодо повторил жест, – дело не станет. И не сомневайся: больше, чем Гэйб Хлоринг, тебе никто на этом Острове не даст. Даже Рим.

– Это мы тоже. – Одними губами усмехнулся Серый Дюк. – Уже поняли.

 

Уговорившись с людьми Серого Дюка, когда и как они отправятся к Красной Скале, Лодо вечером, зажигая свечи в отдельной комнате трактира, спросил Шторма:

– Все слышал?

Шторм не стал притворяться, будто не слушал, и просто кивнул.

– Все это должен узнать и Гэйб Хлоринг. Если я не смогу это ему передать, передашь ты.

– Почему это не сможешь? – насторожился Шторм.

– А сам как думаешь? – Улыбнулся одними глазами Лодо. Подошел к постели. Спал он, не раздеваясь и не разуваясь, на спине, засыпал очень быстро и так же мгновенно просыпался, услышав малейший шорох. Шторм научился от него тому же, как и тому, что прежде, чем уснуть, нужно тщательно вымыть и просушить ноги, а обувь выбирать особенно тщательно.

– Неудобная обувь, – говорил ассасин, – может испортить самые лучшие твои действия и даже стоить тебе жизни, помни это всегда. – И теперь Шторм, как и Лодо, щеголял в коротких эльфийских сапогах из оленьей кожи, легких и очень удобных. Не так много времени они провели вдвоем, но Шторму казалось, что прошла целая эпоха в его жизни. Ему казалось, что он все время до встречи с Лодо находился в каком‑то застывшем, сонном состоянии, и вот, наконец, очнулся, вздохнул полной грудью и зажил, зажил ярко, насыщенно, интересно. Все, что говорил, объяснял и показывал ему ассасин, все, что они делали вместе, было потрясающе интересно и важно. Не все Шторм понимал, кое‑что пока не принимал, но это было не важно. От природы Шторм был из тех, кто должен служить. Идее, вождю, не важно. Ему необходим был кто‑то, или что‑то, чему он мог посвятить всего себя, куда мог направить свою огромную энергию, свой неугомонный характер, свою абсолютную преданность. Лодо оказался тем, кто освободил его и направил в нужное русло. Ассасин открыл ему мир, рассказывая про Италию, Иерусалим, Ближний Восток и Европу, и не только физический мир, но и мир политики, сложных человеческих взаимоотношений, мир духовный и даже божественный. Юноше еще далеко было до полного понимания всего этого, но начало было положено, и желание знать еще больше стало непреодолимым. Что у них с Лодо еще много времени, в течение которого Шторм узнает массу нужных и интересных вещей, научится всему, чему еще не научился, кватронцу казалось само собой разумеющимся. И это короткое замечание было, словно ушат холодной воды в лицо. Ассасин уже спал, как всегда, бесшумно, а Шторм все сидел и смотрел на огонь свечи перед собой.

 

Кира, закусив удила, теперь командовала в Девичнике сама. Беременных Марту и Саманту она устроила в апартаментах для гостей, и девушки теперь могли отдыхать и более‑менее сносно питаться. Другие девушки, которых осталось всего двое, теперь уже не проводили все свободное время на коленях, а спокойно располагались у бассейна или на своих лежанках, так же хорошо ели и много спали. Правда, это пока не особенно помогало: выглядели и чувствовали себя они все равно неважно. И гостям предоставляли в основном, простых человеческих девушек, которых покупали, крали и вылавливали, где только могли, люди Драйвера и маргиналы всех мастей по всему Острову. Вообще же, тот идеальный порядок, работающий, как часовой механизм, заведенный Гором, давно рассыпался, и в Садах Мечты царили бардак и анархия. Даже стражники вели себя, как хотели, делали, что хотели, и никто им был не указ, даже Хозяин, которого они более‑менее слушались, лишь когда он был в своих апартаментах, но стоило ему вернуться в замок, и снова воцарялась анархия. Но Киру никто не трогал. И не только приказ Хозяина был тому причиной, и даже не столько страх перед Барр, которая тоже запретила ее трогать. В этой хрупкой девушке жил такой мощный дух, что силу эту чувствовали даже отморозки Хозяина. Тем более что не все из них были таковыми. Многие, как и Гор когда‑то, просто не знали других ценностей и правил, нежели извращенные правила Красной Скалы. Но в глубине души что‑то настоящее и правильное в них все же таилось, и те из них, кто не окончательно оскотинился в этом скотском месте, даже испытывали к Кире некое уважение. Которое подкреплялось тем, что она никому из них не отказывала в помощи, если помощь была необходима: ушиб, рана, перелом, головная боль, даже похмелье – Кира успешно лечила всех. А после того, как она встретила Ареса, вернувшегося из клетки, стражник, видевший их встречу, совсем потерял покой. Когда‑то очень давно, на ферме, он был Грэгом, потом стал Гиацинтом, теперь был Стерхом. Прежде он дружил немного с Клыком и Ветром, но считал их дурачками и слабаками, и постепенно отдалился от них, выбрав своим кумиром Вепря. Который, как считалось на Красной Скале, был зверски убит герцогом Элодисским. Долгое время Стерх мечтал отправиться вместе со Штормом в Пойму Ригины и отомстить Хлорингам за Вепря и других классных парней, погибших так бесславно и чудовищно. И вот теперь он уже не понимал, на каком он свете и чего хочет. Но душевные его метания длились недолго: пока однажды он не услышал, как один из стражников ожесточенно не поинтересовался у Хозяина:

– Господин, сколько эта девка здесь будет куражиться? Достала, тварь! Может, сломать ей шею, да и дело с концом?

– Скоро вернется Гестен. – Нервно ответил Хозяин. – И привезет Доктора. И тогда мы этой девке припомним все. Она долго будет умирать, паскуда. Вместе со своим предателем, мерзавцем, неблагодарной собакой, Аресом!!!

Этим же вечером, как только коридоры Садов Мечты опустели, Стерх пришел к Кире и Аресу, и с порога заявил:

– Вам нужно уходить. Я помогу.