Хроники Нордланда: Старый Король

Изабелла собралась покинуть Гранствилл буквально за два дня. То, что она узнала от Ключника, потрясло ее. На несколько ночных часов она вообще поддалась панике, – впервые в жизни! – и не знала, что делать и как быть. В то, что нет никакой надежды пережить этот катаклизм, она поверила сразу: Ключник никогда не врал. Он мог недоговаривать, мог лукавить, мог обходиться намеками, мог отказываться отвечать, но никогда, никогда не лгал. То, что он сказал – он сказал. И это означало конец. Королева пережила несколько кошмарных часов, но она не была бы самой собой, если бы не взяла себя в руки и не принялась лихорадочно искать выход. И нашла. Она по‑прежнему красива и очень богата. Вдобавок, умна. Опытна. Потеряв королевство, она не потеряет жизнь, если все сделает правильно и вовремя. Ключник сообщил и время катаклизма, и слава Всевышнему, его пока было достаточно. К рассвету Изабелла уже наметила план действий. Лучшие ее драгоценности и реликвии она всегда возила с собой, куда бы ни направилась. Сейчас она, как и планировала, отправится по Фьяллару в Междуречье, чтобы посетить наиболее пострадавшие от бунта города и села, доберется до Фьесангервена и сядет на корабль, который отвезет ее в Европу. В Данию, к родственникам. Выйдет замуж за какого‑нибудь европейского монарха или герцога – что она легко сможет это сделать, Изабелла была уверена абсолютно. И теперь следовало решить: кого спасать вместе с собой? Брата? Сестру? Племянницу? Тут была не столько родственная любовь, сколько расчет: принц Элодисский, если удастся его сманить с собой, принесет массу пользы и бонусов, так как его знают в Европе, многие любят и практически все уважают. Габриэлла – это возможность выгодно выдать ее замуж и укрепить новые европейские связи. Да и сестра лишней не будет. Во‑первых, ценностей и золота у нее с собой тоже довольно много, а во‑вторых, семья, клан – это куда надежнее, чем одинокая королева без королевства, хоть и прекрасная собой. За два дня Изабелле предстояло решить еще одну, почти непосильную задачу: как сманить родню с собой, не сообщая им правды? Особенно брату – тот из своих замечательных, но ложных понятий рыцарства и чести ни за что не оставит обреченный Остров. Поэтому следовало как‑то исхитриться, и изобрести предлог, который будет достаточно естественным и не насторожит его высочество.

 

Никто не радовался отъезду королевы так, как новобрачные, которые стремились к уединению в Гнезде Ласточки всем сердцем. Им предстояло отправиться в путь вместе с королевой и ее свитой, и остаться на неделю – счастливую, блаженную, медовую неделю, – наедине друг с другом. Гэбриэл искренне верил, что все их ссоры на это время утихнут, и они снова окажутся в золотом фонарике, счастливые, влюбленные, поглощенные только друг другом. Возможно, – казалось ему порой, – что именно вера в то, что это снова случится, и позволяла им оставаться вместе, не смотря на все скандалы. Он вспоминал, как Алиса говорила ему о своей любви, и порой Гэбриэлу очень хотелось, чтобы она сказала это снова – и не по просьбе с его стороны, а вот так, как тогда, сама по себе, по зову сердца. Как большинство влюбленных, он стремился оправдать изъяны поведения своей любимой жены чем угодно, в том числе и влиянием подруг, которые наверняка настраивают ее против него. Алиса ведь и сама порой проговаривается: мол, девушки сказали то и это. Особенно Аврора, к дружбе которой с Алисой Гэбриэл начал даже ревновать. Гордячка и язва, каких мало. Наверняка и Алису тому же учит! И если они останутся только вдвоем, – мечтал Гэбриэл, – то все вновь наладится, не может не наладиться. А Аврору – срочно замуж! И куда‑нибудь в Анвалон. Или хотя бы в Валену. Иначе она так и останется при Солнышке, и в конце концов рассорит (казалось ему) их с Алисой окончательно. А что? Он готов был даже приданое ей дать, как принцессе. И Гэбриэл плотно взялся за Хильдебранта. Пусть не будущий герцог, как Седрик. Но чертовски солидный эрл.

– Как думаешь, если я дам Авроре в приданое Брогген, это нормально будет?

– На кой хрен ей такое богатое приданое? – Удивился Гарет.

– Ну, Хильдебрант же эрл Фрионы, а Брогген граничит с его графством.

– Не понял? – Приподнял бровь Гарет. – Ты чего это, герцогская твоя морда, элодисские земли разбазариваешь?

– Я хочу эту Аврору замуж выдать.

– Ей и деревеньки вроде Жабьего Носа будет вполне нормально.

– Я хочу ее за Хила выдать.

– Это с чего вдруг? Она не той крови, чтобы с принцами родниться.

– Отец говорит, той.

– Как бы той. – Возразил Гарет. – Но не той. Уже не той. Род угас, однощитные рыцари и куча нищебродов‑родственников. Зачем Хилу такой головняк? Они же все к нему за подачками ринутся. Сейчас они ее отца знать не знают, но как только она станет графиней, они со всего острова слетятся к ее двору. А ее сестры и братья? Сколько их, отец говорил – восемь?

– Считая саму Аврору. – Несколько уныло кивнул Гэбриэл. – А может, их всех перебить?

– Я прям не зна‑аю… – Протянул Гарет с искоркой в синих глазах. – А что так приспичило?

– Да слишком уж они сдружились с Солнышком. – Неохотно признал Гэбриэл. – Авророчке нужно то и это, Авророчка то, Авророчка се, а как же Авророчка?

– И почему обязательно за принца крови?

– Тогда Алиса не скажет, что я якобы от ее Авророчки избавиться пытаюсь, и не сможет ничего против жениха сказать. А тот ее увезет в Анвалон.

– Понял. – Засмеялся Гарет. – Но ведь не только Хил – завидный жених, есть и другие варианты. Русские князья, например. Тогда и Брогген – вариант, все равно все в Элодисе останется.

– Они или женатые все, или старые. Алиса никогда на такое не согласится, а насильно замуж выдать я эту Аврору не смогу, мне моя жизнь дорога. Если б она сама влюбилась в кого, другое дело, но эта выдерга ведь только фыркает на мужиков.

– А сам Хил как?

– Говорит, красивая.

– Ну, тут не поспоришь. – С сомнением прищурился, что‑то прикидывая, Гарет. – И так‑то анвалонцы – ребята храбрые, и выдерги никакой не побоятся… Тут ты прав. Но мы подумаем. Может, не придется такие радикальные средства применять. Есть у меня идейка одна… – Он толкнул брата в плечо. – Вариант – пальчики оближешь. Эльфы и полукровки же для всех – на одно лицо?

– При чем тут… – Гэбриэл, как всегда, поймал идею брата на лету. Расплылся в широченной улыбке:

– А что? Сгодится. Наверное.