Хроники Нордланда: Старый Король

– Как вам сказать? – Джек почесал в затылке. – Проще бы спросить: что они забыли натворить? Да нет, как будто ничего не забыли. На рынке куролесили, палатки опрокидывали, пару сожгли, торговок раздевали догола и гоняли, вставив в зад, простите, хвост из соломы. Которых помоложе, так и насиловали. Мальчиков, которых поймали, тоже того… нескольких человек, мужчин, которые вступиться пытались поначалу, убили или искалечили. Меринами сделали, проще говоря. Те до сих пор тем, кого просто убили, завидуют. Товар, который понравился, забрали, а который не понравился, либо попортили и побросали, либо, снова простите, обоссали, гогоча погано. Либо сожгли. Да, чуть не забыл: фогта, бургомистра местного, поймали, обвязали просмоленной ветошью и того, подожгли и бежать пустили по площади. Дочка у него была красивая… Он отказался сказать, где она. Опять позабыл: с нее все и началось. Она на рынке одного из чельфяков энтих отшила… Забыл, как он назвался‑то…

Вепрь похолодел. Его и так во время рассказа бросало то в жар, то в холод, он сидел, опустив глаза в кружку с пивом, ни жив, ни мертв. Да, так все и было. Он тогда страшно гордился собой, придурок. Считал, что примерно наказал поганый городишко, жители которого решили, будто Хозяин им здесь не указ.

– Я не верю, – возмущенно произнесла Зяблик, – что полукровки так могут поступать. Мы наполовину эльфы! А эльфы никого не насилуют, не издеваются и не уродуют! Если надо, эльфы убивают, чисто и быстро! И только врагов! И мы такие!

– А вот сходи на рынок, сударыня, и расскажи это тамошним. – Усмехнулся Джек, откровенно заглядывая при этом в ворот ее рубашки, как обычно, расстегнутый. – Поглядим, как они тебя примут‑то. – Он перевел взгляд на Вепря – тот смотрел так тяжело и угрожающе, что Джек крякнул. Не то, чтобы испугался… Но глаза из ворота девчонки вынул.

Манул сидела, вольно откинувшись на стуле с высокой деревянной спинкой, слушала вполуха. Ей было скучно. Хотелось развлечься: подраться, потом, может, секс… А может, и нет. Мужиков круче Вепря, или хотя бы похожих на него, Манул здесь не видела. Даже Ворон ему во многом, как считала Кошка, уступал.

– Я все равно не верю! – Пылала гневом Зяблик. – Понятно?! Мы – квэнни, мы не такие, по крови, от природы… Да скажите же ему!

– А толку? – Хмыкнул Ворон, поглядывая на Вепря. – Правды не изменить. Либо это правда, либо преувеличение… в любом случае, твое возмущение ничего не изменит. Не парься.

– А ты что молчишь?! – напустилась Зяблик на Вепря, и тот застыл внутри. – Ты ведь…

– Ну, наконец‑то! – Ворон заметил вошедшего в зал Дрозда. – Какие вести?

Вепрь слегка расслабился: его глупая девчонка не успела ляпнуть что‑нибудь вроде: «Ты ведь там был», или: «Ты ведь тоже служил у Драйвера!». И что она надеялась услышать в ответ? Чего Вепрь не делал никогда, даже служа Хозяину, так это не врал. Отважный и по‑своему гордый, он ничего и никого не боялся, и потому не унижался до лжи. А вот теперь соврать хотелось, как никогда.

– Ферма цела, все на месте. – Дрозд первым делом отобрал у Ворона и осушил большую кружку пива. – Охраны нет, но мы не сунулись. Может, и правда колдунство какое. Три бабы, один старик, и куча пацанвы, от трех до пятнадцати. И ничего не боятся. Точно, колдунство какое охраняет.

– И как будем действовать? – Поинтересовался Ворон. Манул, состроив глазки какому‑то бородатому морскому волку, произнесла небрежно:

– Как и собирались. Захватим корабль, пока этот ваш, как его…

– Гестен. – Подсказал тихо Вепрь.

– Он самый, – отправится за детьми. Устроим ему ловушку на корабле. Он приведет туда остальных ребятишек, и мы его тоже того.

– А потом?

– В Таурин. – Сказал Вепрь. – С такой кучей ребятни по Фьяллару лучше не плыть. Отправим кого в Гранствилл, к Хлорингу, чтобы знал: мы ребятню освободили. И к эльфам.

– А эльфам прямо так понадобились квэнни. – Усмехнулась недоверчиво Манул. – Насколько знаю я, не торопятся они свою кровь принимать.

– А плевали мы на их желания или нехотения. – Гордо возразил Ворон. – За нами Ол Таэр. Эльфийские князья. Наш князь Валенский, он и эльфийский князь тоже.

– Знавала я его братца… – Хищно усмехнулась Манул. – Горячий паренек… И такой вежливый. Вот этот кинжальчик мне прислал. – Она продемонстрировала всем роскошный кинжал, украшенный самоцветами, серебряной и золотой чеканкой и резьбой по кости. – Прямо куртуазный кавалер! – При этом она посматривала на Вепря, чтобы проверить, не почувствует ли тот хоть отблеск ревности?.. Нет. Вепрю вообще было не до нее. Он приходил в себя после жуткого стресса. Чуть было не разоблачили! Да еще Зяблик неоднозначно дала понять, сама того не зная, как отреагирует на его прошлое, если то всплывет. И как вот быть?!

Оказалось, они едва‑едва успели: «Наяда» вошла в порт уже на следующий день. Птицы, оставаясь невидимыми, наблюдали за тем, как большой, красивых очертаний, корабль швартуется и замирает у каменного пирса. Ворон и Манул пообещали этот корабль местным, что согласились им помогать, и теперь, рассматривая «Наяду», оба вынуждены были признать: плата более чем щедрая.

Гестен покидать корабль не торопился: со своим отрядом, состоявшем в основном из рослых кватронцев из Семьи Хозяина, он спустился с корабля только на следующее утро. По широким сходням свели лошадей, и три десятка всадников в стильной черной броне покинули порт и город, не задержавшись даже ни в одной таверне. Кривая Пятка отправил своих людей на шхуну, чтобы те, под предлогом взимания дани, хорошенько осмотрелись там, и в сумерках было решено напасть.

Клойстергем, столица бывшего королевства Далвеган, а ныне герцогства Далвеганского, был меньше, чем Гранствилл, Блэкбург или даже Фьесангервен, но при том был очень красивым и чистым городом, выстроенным датчанами и очень похожим на Копенгаген. Здесь находились главные верфи Нордланда, здесь закладывались все нордландские морские суда. Даже «Единорог» Хлорингов сошел на воду отсюда. Здесь был самый большой, самый удобный и прекрасно оборудованный порт, превосходящий даже порт Элиота и уступающий, по слухам, только эльфийским портам, Лиссу и Зурбагану, но не точно – почти никто из далвеганцев в эльфийских портах не бывал. С тех пор, как Сулстады объявили войну феям – это сделал дед теперешнего герцога, – эльфы отказались вести какие бы то ни было дела с Далвеганом и принимать в своих портах их корабли.