Хроники Нордланда: Старый Король

Он даже просветлел лицом, подумав об этом, мельком глянул на Анастасию и понял, что та в чистоту его помыслов не верит. Точнее – она вообще не предполагает эту чистоту в нем, считает, что девочка нужна ему именно для грязных целей. И это уязвило Диего в самое сердце, потому, что к тем, кто растлевает маленьких детей, он относился именно так, как относится любой нормальный мужчина: рука его сама тянулась к оружию. И то, что его самого приняли за подобную тварь, было оскорблением. И весьма болезненным, ибо Анастасия ему понравилась. Он вдруг вспомнил, что говорили о герцоге Далвеганском – что тот, якобы, содержит у себя гарем из совсем маленьких девочек, не старше пяти‑семи лет. Дрэд в это верил, а его секретарь – не очень, ибо знал цену сплетням, и не хотел без серьезных доказательств подозревать мужчину в подобном паскудстве. Взгляд Анастасии стал для него косвенным доказательством этих сплетен. И заставил в душе содрогнуться и по‑новому глянуть на невинное прелестное личико. А не игрушка ли это герцога, наскучившая ему?!

– Эта девочка, – сказала Анастасия, поразив его, – росла на удаленной ферме, среди других полукровок и эльфиек. И прибыла в Клойстергем только позавчера.

– Зачем, – выпрямился Диего, прожигая Анастасию своими блестящими латинскими глазами, – вы сейчас сказали мне это, сеньорита?

Девушка замерла. Она не была эмпатом, подобно Изабелле, например; не умела тонко чувствовать собеседника и мгновенно подстраиваться под него, ловить на вздохе его эмоцию. Но была умна и наблюдательна. А Диего ей тоже понравился. Он не походил на ее утраченную любовь, Вэла Эльдебринка, абсолютно, был худым, стройным, высоким, с длинным умным лицом, глазами большими, с тяжелыми веками, казавшимися обычно немного сонными, но умевшими смотреть проницательно, умно и иронично. И губы у него были южные, крупные, с чувственным изгибом, темные. Но если Вэла Анастасия полюбила потому, что ей необходимо было кого‑то полюбить, а кроме Вэла было больше некого, то Диего понравился ей уже по‑настоящему. А взгляд женщины, почуявшей своего мужчину, становится порой просто сверхъестественно проницательным, ибо подмечает все, все абсолютно, самые тонкие и неуловимые нюансы. Только что мужчина смотрел на нее ласково и заинтересованно, и вдруг стал холодным, отгородился от нее стеной – разве могла она это оставить, как есть?

– Мне показалось, что это важно. – Ответила она, инстинктивно пуская в ход любимое женское оружие: притворяясь простушкой. Диего смягчился.

– Возможно. – Ответил небрежно.

– Так вы выполните свою часть договора? – Спросила Анастасия, чувствуя, как возникшее напряжение отпускает потихоньку.

– Вот. – Поколебавшись, положил секретарь Дрэда перед Анастасией тяжелый мешочек. – Когда ваш дядя увидит то, что здесь находится, он все поймет.

– И все?! – Изумилась девушка. Даже покраснела от обиды.

– Это очень много, сеньорита. – Возразил Диего. – Не портите первое благоприятное впечатление, не устраивайте женских истерик.

– Вы думаете, если я девушка, от меня можно отмахнуться, как от мухи?! Что здесь?!

– Я считал герцога умным человеком, искушенным в подобных делах. Это смертельно опасно, сеньорита. Я рисковал и честью, и жизнью, соглашаясь на эту сделку; приехать сюда вот с этим, – он кивнул на мешочек, – было для меня не просто. И в итоге все превратила в балаган глупая девчонка?! Мне следовало, едва увидев вас, уехать обратно!

Анастасия прикусила губу. Ей показалось, что симпатичный иностранец не проявил к ней должного уважения… Но разве это важнее дядиного поручения? И важнее жизни и чести этого человека, который внезапно стал для Анастасии близким, хотя она пока не знала даже его имени?

– Простите. – Она взяла себя в руки. – Надеюсь, дядя действительно все поймет и отблагодарит вас. – Она взяла мешочек и опустила в модную сумочку. – Вы задержитесь в Клойстергеме, надеюсь? Вам понравится наш город.

– Я не могу. – Он взглянул в глаза Анастасии. Очень красивые глаза, в которые обожал смотреть когда‑то Вэл. Чистые, с чистыми голубоватыми белками, внимательные, но как‑то по‑детски, нежно, даже немного наивно. Ему вдруг ужасно не захотелось расставаться с девушкой вот так, но предлога задержаться и сойтись хоть немного ближе он не находил. А она просила взглядом: придумай что‑нибудь, не уходи!

– Я не могу. – Повторил он с сожалением. – Я и так рискую.

– От меня никто ничего не узнает. – Призналась Анастасия. – Скажите, что я должна сказать, если возникнет нужда, я не подведу.

– Может, – он чуть дрогнул уголками губ в ласковой полуулыбке, – скажем, что просто… понравились друг другу? – Диего вдруг понял герцога, и запоздало восхитился умом и изворотливостью этого человека. А ведь и в самом деле, можно будет, если все‑таки все его предосторожности окажутся излишни, «покаяться» в интересе к племяннице герцога? Кто всерьез поверит, что молоденькая девушка участвовала в какой‑то серьезной интриге?

– Может. – Лукаво улыбнулась она в ответ. – Я даже могу признаться, что сама просила вас о встрече. Вы можете сказать все, что угодно. Даже – что не ответили мне взаимностью, и прочли проповедь. Я не стану отрицать, если этим спасу вашу честь.

– Вы ангел, сеньорита. – Он поцеловал ее руку. – Я, разумеется, скажу все, что полагается, но будьте уверены: я не стал бы читать вам проповедей, будь все на самом деле так. – Диего задержал маленькую теплую руку в своей чуть дольше, чем того требовали обстоятельства. Девушка очаровывала его все сильнее и сильнее. Теперь уже все в ней казалось ему волнующим и притягательным. ЕЕ изящный траур, ее прекрасные руки, ее взгляд и даже то, как приподнимается при каждом вздохе драгоценная брошь в виде сложного цветка на ее груди. Анастасия руки не отнимала. Все ее существо кричало: останься! Столько всего важного и увлекательного впереди! Но она понимала: увы. Он не останется. Не теперь. И очень вероятно: никогда больше.

Никогда больше. – Подумалось Диего, и в нем тоже поднялся протест. Нет, он отыщет, а если не отыщет, то создаст эту возможность! У него была своя игра и свои цели, о которых Дрэд даже не подозревал, доверяя своему секретарю настолько, насколько такой человек вообще мог доверять кому‑то. До сих пор в этом не было ничего личного… Но теперь это стало личным. Очень личным.

 

– Это всего лишь золото! – Вырвалось у Анастасии, когда дядя высыпал на низкий столик содержимое мешочка. Это были овальные, похожие на фасолины, гранулы, три штуки.

– Да, ребенок. – Произнес, сильно потемнев лицом, герцог Далвеганский. – Это золото. Но не всего лишь. Это драконье золото. Я всего раз в жизни видел такое когда‑то давно, но его ни с чем не спутаешь. Это самое чистое и драгоценное золото на свете, ребенок. Оно легче обычного, не такое мягкое, и не плавится в обычном огне, но необычайно ковкое. Его красота завораживает, а ценность изумляет.

– И все‑таки, дядя, я не понимаю…